Иные миры. Средиземноморские уроки бегства от истории - Федерико Кампанья

община: ее купцы столетиями перемещались по египетским маршрутам, греческие наемники пополняли ряды египетской армии, а греческие ученые стекались в храмы, расположенные вдоль Нила, для совершенствования своих исследований. Египетские жрецы обычно потешались над приезжими философами, напоминая им, что, в сравнении с древней египетской цивилизацией, «вы, эллины, вечно остаетесь детьми»[78]. И действительно, греки благоговейно, как дети, считали Египет прародиной всех познаний.

Однако, несмотря на сохранение этой мифической ауры, Египет, оказавшийся в руках Александра, уже не являлся блестящим царством древности – под властью персов он был низведен до одной из периферийных провинций их империи. Из-за постоянных восстаний персидские власти относились к Египту с подозрением, без колебаний наказывая и унижая его жителей. Долина Нила по-прежнему дарила свои щедроты, жрецы всё так же совершали священные обряды, но дух египтян был глубоко уязвлен. Птолемей осознавал, что эта рана подсказывала способ для завоевания сердец его новых подданных.

12

Когда Птолемей взошел на престол, он понимал, какие ожидания связаны с его фигурой. Подобно фараонам древности, новый правитель Египта выступал воплощением незримого моста между Небесами и Землей, передавая благословения богов своему народу. Но еще важнее было другое: в те времена египтяне жаждали появления человека, способного исцелить рану, нанесенную их гордости. Они искали спасителя – и Птолемей предстал в этом качестве, именуя себя титулом Сотер – Спаситель.

Птолемей не мог рассчитывать на магическое искусство Нектанеба, ему не приходилось полагаться на родственные узы с землей, дабы снискать благосклонность местных богов, – его связь с божественной державой предстояло создать с чистого листа. И вот, с уверенностью сказителя, приступающего к новой истории, Птолемей однажды объявил, что небеса озарились светом нового бога – Сераписа, дарующего народу Египта изобилие и помогающего ему на пути к возрождению. На самом деле, уточнил Птолемей, Серапис существовал всегда. Предыдущим поколениям египтян он являлся в обличье богов Осириса, Аписа и Аммона, а грекам был известен в виде триады Диониса, Деметры и Зевса. Но только теперь, в эпоху правления Птолемея, открылось его подлинное имя, а культ получил должный статус.

В центре Александрии Птолемей повелел возвести Серапеум – монументальный храм Сераписа, откуда новый культ распространялся по всему Средиземноморью и далеко за его пределы, добравшись до Британских островов и Центральной Азии.

Почитатели Сераписа не видели никакой проблемы в искусственном происхождении этого божества. Они прекрасно понимали, что любая потенциальная интерпретация реальности является плодом человеческого воображения, а боги в том виде, в каком они были известны людям, представляли собой вымышленные маски, посредством которых являли себя сверхчеловеческие силы. Тогдашние обитатели Средиземноморья знали, что истинная сущность богов выходит за рамки человеческого разумения, и их мифологии нередко напоминали об этом обстоятельстве. Подлинный облик богов должен оставаться незримым, иначе люди будут им уничтожены. Условные имена богов должны прикрывать их подлинные имена, которые никогда не следует произносить вслух.

Отделенность от языка, принятие вымысла и практика молчания были общими установками среди адептов тайных культов древности. Всё это, хотя и в гораздо более практичной форме, было характерно и для обитателей царств, основанных полководцами Александра. Эллинистические монархи располагали абсолютной властью, тщательно выявляли и подавляли любое инакомыслие. Демократические собрания греческих полисов ушли в прошлое, политическая жизнь за пределами двора монарха и его бюрократии была практически уничтожена. Последние проблески свободы удалились в секретные пространства, где совершались мистерии.

Тайна сама по себе заслуживала собственной мифологической маски. Теологи Александрии Египетской приняли этот вызов, создав божественный образ Гарпократа – бога тайн и молчания. Этот юный сын Сераписа, подобно своему отцу, соединил в себе сущность других богов – египетского Гора, ребенка Осириса и Исиды, и греческого Эрота, крылатого сына Афродиты. Александрийские художники изображали Гарпократа с телом мальчика с дерзкими глазами и пальцем, вечно поднесенным к подбородку. Из александрийских мастерских статуэтки этого божества перемещались в Северную Африку, Европу и вплоть до рубежей Индии.

Однако изобретательности царей, богословов и художников оказалось бы недостаточно для того, чтобы культ Сераписа и Гарпократа был живым, не стань эти божества своими для жителей Средиземноморья. Странствующие прорицатели, рядовые жрецы и обычные почитатели новых богов лелеяли и проносили их сквозь границы и столетия, демонстрируя в обращении с ними ту же самую любящую беззаботность, с какой сказители сообщали о характере Александра. Подобно Александру, эти боги продолжали меняться в своих странствиях по разным краям, обретая новые черты и осваивая чужие языки. Благодаря синкретичной природе их невыразимое знание становилось доступным для разных народов и культур.

13

Птолемей появился на свет в горах Македонии, а умер на средиземноморском побережье Египта. Во взрослую жизнь он вступил солдатом, а покинул ее фараоном. Он жил в эпоху, когда любую вещь можно было изобрести заново как нечто совершенно иное – если только на то было соизволение Судьбы. Монументальный проект, оставивший за Птолемеем наибольшую славу, отмечен той же изобретательностью. В последние годы своего правления Птолемей приступил к разработке плана здания в Александрии Египетской, в котором будут сохраняться старые истории о мире и создаваться новые – Музея и Библиотеки. Вскоре творение Птолемея станет центром знаний для всего Средиземноморья и любимым домом античных ученых. Александрийский мусейон и его библиотека были не просто хранилищами различных предметов и книг – это было пространство, где ученые выполняли новые исследования, создавали новые рукописи и зачинали беспрецедентные дискуссии по всем областям знания. Многие из блистательных достижений греческой науки состоялись в этих залах, где работали математик и изобретатель Архимед; основатели анатомии Герофил и Эрасистрат; астролог Аристарх, первым предложивший гелиоцентрическую систему мира; Эратосфен, отец научной географии и хронологии; Геро, изобретатель первого парового двигателя; Ктесибий, изобретатель науки пневматики, и многие другие[79].

Наряду с учеными, в Мусейоне обитали сотни представителей других дисциплин, которым предоставлялись бесплатное жилье и питание, щедрое жалованье от государства и полное освобождение от налогов. Александрия эпохи эллинизма заявила о себе и как о литературной столице, где жили такие поэты, как Каллимах из Кирены, Аполлоний Родосский и Феокрит, родоначальник пасторальной поэзии; ученые-грамматики, например Аристофан Византийский, который первым ввел систему ударений в греческий язык и тем самым сделал возможной его письменную грамматику; такие литературоведы, как Аристарх Самофракийский, которому мы обязаны окончательной редакцией гомеровских эпических поэм, и бессчетное множество других писателей и мыслителей.

Замысел пожилого Птолемея о создании Мусейона и библиотеки при нем был воплощен уже после его смерти усилиями его сына Птолемея II Филадельфа. Он родился в безопасном мире царского двора, но разделял характерное для его отца любопытство к авантюрным трансформациям великих сюжетов. Под покровительством Птолемея II был начат один из наиболее важных переводческих проектов Античности,