Статус: Клинок Системы - Андрей Мельник

прямо. — Без условий, без ультиматумов. Ты и сам знаешь, что его удержание давно не имеет практического смысла. Он не заложник, а скорее советник, которого ты не хочешь отпускать. Но это придётся сделать.

Дир хмыкнул и покосился на моего отца:

— Потому что иначе ты меня до смерти будешь забалтывать и выносить мне мозги. А твой отец тот ещё Советник: дважды угрожал мне расправой, каким-то образом получая в свои руки жуткие артефакты. Один раз чуть не убил моего казначея.

— Казначей заслужил, — невозмутимо вставил отец. — И ты сам потом благодарил меня за то, что я отговорил тебя от глупости, пусть мне и пришлось угрожать тебе и себе смертью. И я за это ещё две недели в яме вонючей просидел.

— Эй, я же уже извинился. Ну, вспылил чутка… Я же орк! И ты сам виноват — так провоцировать! — ответил ему Дир и посмотрел на меня: — На самом деле, проблема не в моём желании или нежелании отпускать Фёдора, Алекс.

— А в чём тогда? — поинтересовался я.

Дир откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, смотря куда-то вперёд, и заговорил:

— Проблема в ожиданиях. Моих генералов, моих вождей племён, моих воинов. Философ войны не рядовой пленник. Если я просто отпущу его, потому что его сын пришёл и красиво помахал мечом, меня сочтут слабым. А слабый царь у орков долго не живёт. Это будет поражением, а не благородством, как ты говорил перед драконидами.

Я кивнул. Логика орков проста и неумолима. Власть здесь держится на уважении, а уважение — на силе. Но слова Дира дали мне подсказку, как решить эту проблему.

— Что ты хочешь взамен? — уточнил я.

Дир поднялся из-за стола и подошёл к бойнице. Ночное небо за стенами крепости было усыпано звёздами, а ветер доносил запах дыма от костров орочьего лагеря.

Царь молчал, и я не торопил его. Когда орк задумывается, лучше не мешать.

— Дело не в моих желаниях, — произнёс он вскоре не оборачиваясь. — Дело в том, как это будет выглядеть. Царь не тот, кто самый сильный. Царь — тот, за кем идут остальные. А остальные идут за тем, кто побеждает. Я должен получить взамен нечто настолько впечатляющее, чтобы ни один вождь не посмел открыть рот и усомниться в моём решении.

Он обернулся и перевёл взгляд с меня на отца и обратно.

— Это должен быть символ. Нечто, олицетворяющее мощь в глазах орков. Чтобы каждый, кто увидит его, понял: царь не продешевил, царь получил больше, чем отдал. — Он помолчал и добавил с горькой усмешкой: — Левиаток, например. Летающий корабль. У нас такого нет. Жаль, что дракониды скорее сожгут свои верфи, чем отдадут хоть один.

Я посмотрел на отца. Отец посмотрел на меня. И я увидел в его глазах промелькнувшую тень понимания и сожаления.

— Подожди, — поднял я руку, привлекая внимание Дира. — Ты готов успокоить своих генералов, усмирить собственные амбиции и отказаться от философа войны в обмен на летающий корабль?

Дир развернулся ко мне целиком и кивнул без колебаний:

— Да. Левиаток меняет расстановку сил на континенте. Особенно если мы сможем понять, как он работает, и сделать нечто похожее. Один корабль стоит дороже, чем армия в десять тысяч отборных воинов. Мои генералы это поймут.

Я покосился на отца. Тот откашлялся и кивнул, подтверждая слова Дира, после чего добавил:

— Орки легко принимают условия сделки, если она выглядит для них победой. Получить летающий корабль в обмен на одного пленника, пусть и с моим статусом, будет выглядеть триумфом. Пленников много, а корабль один. Всегда можно списать на то, что я старый и нездоровый.

Дир вернулся к столу и сел, глядя на меня с той задумчивой серьёзностью, что появляется у всех переговорщиков, когда они понимают, что диалог перешёл в важную фазу.

— Это был бы равноценный обмен, — произнёс он медленно. — Но я понимаю, что это невозможно. Так что подумай, человек, что ещё ты можешь предложить. Левиатоки строят только дракониды, и они не продают их чужакам. Тем более оркам.

Я поднял руку, останавливая его.

— Погоди. Чего тут думать? Одним из левиатоков делегации владею я.

Дир и отец синхронно уставились на меня. Несколько секунд в комнате стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием факела на стене и далёкими криками орков-караульных.

— Повтори, — попросил Дир.

— У меня есть личный левиаток. «Стрела Ветра». Подарок императора Дракории за победу в Турнире Героев. Четыре генератора вместо стандартных двух, руническая обшивка, увеличенная гондола. Улучшенная модель. Она быстрее и прочнее серийных. И он мой. Не арендованный, не одолженный. Мой.

Отец медленно поставил чашу с вином на стол. У него было лицо человека, который только что узнал, что его сын, пока он сидел в плену, успел пройти путь от новичка до победителя турнира Дракории, которого сам император далёкой и могущественной державы наградил уникальным кораблём. Да и то, что я с Диром в честном бою если не справился, то хотя бы не проиграл, явно многого стоит.

На его лице начал проявляться целый калейдоскоп эмоций, которые я не мог нормально описать. Шок и неверие как минимум. Я даже заметил, как он ущипнул сам себя за руку.

— Ты готов отдать собственный левиаток? — нахмурился Дир, пытаясь найти подвох.

— Готов, — поднялся я. — Закрепим обмен через Систему, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Системный контракт, подписанный обеими сторонами. Левиаток «Стрела Ветра» переходит в собственность Дира Завоевателя в обмен на немедленное освобождение Архонта Фёдора Ковалёва.

Дир переглянулся с моим отцом и вдруг рассмеялся. Не громко, не безумно, а тихо и с неким удовольствием. Так смеётся тот, кому неожиданно выпала козырная карта, о существовании которой он даже не подозревал.

— Ты полон сюрпризов, Алекс.

— Стараюсь, — ответил я. — Но это ещё не всё. Пока мы втроём и пока на тебя не давят вожди и генералы, надо закрыть ещё один вопрос…

Дир перестал улыбаться:

— Какой?

— Домен. Мой дом. Пограничье, набеги, рейды. Мы можем обменяться пленником и кораблём, но, если через месяц твои орки снова полезут жечь наши деревни, какой в этом обмене смысл?

Дир откинулся назад и скрестил руки.

— Я не вижу ни вопроса, ни проблемы. Война не определяется тем, что слабый хочет жить в безопасности. Война определяется желанием сильного. И тут даже я бессилен. Оркам нужна война. Без неё они грызутся между собой.

Я улыбнулся и подался вперёд:

— Орки даже пойдут на нарушение собственных традиций и чести ради безрассудной резни?

Дир нахмурился:

— Какие ещё традиции и честь?