Брежнев. Золотой век правления - Вячеслав Вячеславович Огрызко

Завершив реформу партаппарата, Брежнев предложил по-новому распределить обязанности среди секретарей ЦК. И уже 16 мая Политбюро установило следующий порядок:

Л.И. Брежнев – руководство работой Политбюро и общее руководство работой Секретариата ЦК КПСС,

Ю.В. Андропов – вопросы связей с коммунистическими партиями социалистических стран,

П.Н. Демичев – вопросы культуры, науки и учебных заведений,

И.В. Капитонов – вопросы организационно-партийной работы,

А.П. Кириленко – вопросы машиностроения, капитального строительства, транспорта и связи,

Ф.Д. Кулаков – вопросы сельского хозяйства,

Б.Н. Пономарёв – вопросы связей с коммунистическими партиями капиталистических стран,

А.П. Рудаков – вопросы тяжёлой промышленности,

М.А. Суслов – внешнеполитические вопросы и кадровая работа в советских зарубежных учреждениях,

Д.Ф. Устинов – вопросы оборонной и химической промышленности,

А.Н. Шелепин – вопросы плановых и финансовых органов, лёгкой и пищевой промышленности, торговли и бытового обслуживания.

В документах Политбюро все секретари ЦК, за исключением Брежнева, перечислялись в алфавитном порядке. Но это не означало, что все они получили равные права. Все секретари ЦК оказались, по сути, разбитыми на три группы. В первую вошли члены Политбюро: Кириленко, Суслов и Шелепин. Во вторую – кандидаты в члены Политбюро: Демичев и Устинов. Все остальные – в третью. Отсюда напрашивался другой вывод: на неформальную роль второго в партии человека сразу после XXIII партсъезда реально могли претендовать лишь три человека – Кириленко, Суслов и Шелепин. Но кто имел больше шансов занять эту позицию? Суслов. На чём основан этот вывод?

Судите сами. После XXIII партсъезда в 1966 году состоялось 16 заседаний Секретариата ЦК. Брежнев ни на одном из них не присутствовал. И кто в его отсутствие вёл заседания Секретариата ЦК? Два раза – Шелепин, четыре раза – Кириленко и десять раз – Суслов. Вот и делайте выводы.

Это, естественно, не означало, что Шелепин смирился со снижением своего политического веса. Нет. Он после XXIII съезда всячески пытался вернуть себе часть утраченного влияния и даже перейти, образно говоря, в контрнаступление, и прежде всего им большая часть усилий была потрачена на продвижение своих людей в Кремль и правительство.

Первая после XXIII съезда битва на кадровом фронте случилась в середине лета 1966 года. Брежнев решил частично реорганизовать правоохранительную систему и воссоздал общесоюзное министерство охраны общественного порядка. Оставалось решить вопрос о министре. 25 июля сидевший на хозяйстве в Отделе административных органов ЦК Николай Савинкин внёс на рассмотрение Секретариата ЦК кандидатуру 45-летнего министра РСФСР Вадима Тикунова, который одно время работал в КГБ под началом Шелепина. После этого на разосланном по секретарям ЦК листочке постановления ЦК об утверждении Тикунова в графе «Результаты голосования» успели расписаться А. Шелепин и Д. Устинов (РГАНИ, ф. 4, оп. 20, д. 1123, л. 93). А 15 сентября 1966 года Политбюро утвердило министром не Тикунова, а Николая Щёлокова, который только восемь месяцев назад стал вторым секретарём ЦК КП Молдавии и раньше никакого отношения к правоохранительным органам не имел.

Что же случилось? А вот что. Вмешался Брежнев. Он помнил, какую роль в укреплении власти Хрущёва играли правоохранители, и знал, как правоохранители могли отстранить от власти ненужных им людей. Ему понадобился в воссозданном министерстве свой, пользующийся его полным доверием человек, который до этого не был бы никак связан с тем или иным влиятельным московским кланом. И выбор генсека пал на Щёлокова, которого он знал ещё с конца 1930-х годов по Днепропетровску.

Назначением министром Щёлокова Брежнев нанёс клану Шелепина очень чувствительный удар. Этому бы клану сразу же сделать из несостоявшегося возвышения Тикунова соответствующие выводы. Но он не отказался от своей цели переиграть Брежнева и в перспективе изменить конфигурацию власти. Расчёт у этого клана был на то, что они имели своих представителей во всех ключевых подразделениях ЦК, а также в большинстве ведомств. Впоследствии много лет проработавший в аппарате ЦК Александр Яковлев признался: «Таким образом планировалось, если свести все разговоры и намёки воедино, следующее: Шелепин – генсек, Косыгин – предсовмина, Егорычев – его первый заместитель, Степаков – секретарь ЦК по идеологии, Месяцев – председатель КГБ» (А. Яковлев. Омут памяти. М., 2001. С. 188).

Яковлев умолчал о том, что у комсомольского клана был ещё и свой кандидат на пост министра обороны. Дело в том, что занимавший должность министра Малиновский очень сильно болел. У него был рак. Ему оставалось жить совсем немного. В верхах это знали, и разные группы заранее пытались подыскать ему замену. Так, Полянский и стоявшие за ним люди считали, что новым министром обороны мог бы стать начальник Генштаба Матвей Захаров или главком ракетных войск Николай Крылов. Первый же зам Косыгина, Мазуров, закидывал пробные шары насчёт белоруса Ивана Якубовского, который на тот момент командовал Киевским военным округом. Своя кандидатура имелась и у Шелепина. Но какая? Он всерьёз рассчитывал на место министра обороны продвинуть давнего своего соратника Петра Демичева, который с апреля 1965 года как секретарь ЦК КПСС курировал вопросы пропаганды. Брежнев же предпочёл утвердить Андрея Гречко.

Кстати, то, что генсек будет склоняться в пользу Гречко, кое-кому из партаппарата и правительства стало очевидно ещё в начале 1967 года. Так думал, например, ветеран советской дипломатии Владимир Семёнов. В начале апреля 1967 года он записал в дневник: «Умер Р.Я. Малиновский… Помню, когда его назначили министром обороны, меня прикрепили к нему по дипломатической части, как спеца, чтобы я показал ему протокольные тонкости и пр. Но я сам не силён в этих тонкостях, и после двух-трёх встреч всё это закруглилось без слов и пояснений. Потом он не раз попадал впросак своими солдатскими высказываниями по внешним делам, то с китайцами, то с корейцами и т. п., а в целом человек был сложный и по-своему сильный.

Теперь на его место выдвигается, видимо, Гречко. Это интеллектуал и молчун. Он ко мне питает склонность и подчёркивает своё уважение.

В ЦК намечено омоложение аппарата. Ряд руководящий деятелей, видимо, станут послами. Для нас это новые сложности. Но так уж завелось, видно, с давних пор. Возможно, что у нас повысят пенсии и отпустят старичков. А я приветствую это, думаю про себя: “Скоро придёт и твоя очередь, милейший”. Перспектив уже немного осталось, больше ретроспекции».

Семёнов знал, о чём писал. Видимо, с ним, как с одним из руководителей министерства иностранных дел, кто-то из руководства отдела оргпартработы ЦК и из Отдела загранкадров ЦК уже консультировались насчёт будущей работы гендиректора ТАСС Дмитрия Горюнова и ряда других персон. Забегая вперёд, скажу: того же Горюнова, которому ещё не было и пятидесяти лет, Кремль вскоре отправил послом в Кению. А на его место были назначен 45-летний Сергей Лапин, который до этого работал послом в Китае.

Правда, Семёнов умолчал, что Брежнев взялся за обновление аппарата не только потому, что хотел его омолодить. Он планировал избавить аппарат под любыми предлогами прежде всего от людей Шелепина (а тот же Горюнов в своё время работал под началом Шелепина в комсомоле). Один предлог появился как раз весной 1967 года: побег дочери Сталина на Запад. Правда, выезд дочери Сталина за границу на похороны мужа санкционировал вообще-то Косыгин. Но Брежнев решил всю вину взвалить на председателя КГБ Семичастного, который слыл правой рукой Шелепина.

«Ходят слухи о больших переменах в идеологических организациях, – написал 20 апреля 1967 года своему брату Борису в Ленинград живший в Москве писатель-фантаст Аркадий Стругацкий. – Говорят, снят Семичастный, отсылают куда-то послом Шелепина, сняли директоров ТАССа, АПН и так далее. И что плохо держится Павлов [первый секретарь ЦК ВЛКСМ. – В.О.]. Не знаю, насколько это верно». Борис Стругацкий спустя восемь дней сообщил Аркадию: «Слухи, о которых ты писал, подтверждаются полностью, хотя получены из других источников. Называются те же фамилии, и ожидаются те же оргвыводы. По-видимому, нет дыма без огня. Что-то очень важное происходит, ожидаются какие-то большие перемены и, возможно, в самую лучшую сторону».

К слову: движение кадров тогда происходило практически на всех уровнях и затрагивало не только Центр, но и регион. Скажем, в феврале 1967 года Брежнев вытащил из Куйбышева 46-летнего Александра Токарева