Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е - Иван Атапин

«Сибугля»; второй – московского архитектора-конструктивиста Бориса Улинича; третий, рассчитанный на 100 жителей и приспособленный для «неровностей почв», – Измаила Лалевича. Все три проекта были приняты НТС КУП и одобрены краевой планировочной комиссией как «опытные», т. е. экспериментальные[209]. В работе над планировкой Тыргана участвовали и творческие группировки архитектурного авангарда, в частности АРУ, которая предложила в 1930 г. свой вариант застройки соцгорода кварталами-жилкомбинатами (в каждом – пять типовых корпусов с пристроенными к ним яслями, детсадом, общественным сектором)[210].

Проектный отдел «Сибугля» (Измаил Лалевич и др.) Проект типового дома-коммуны для Тыргана. Перспектива. 1930. МИАС им. С.Н. Баландина. Фонд городов Сибири. Оп. 13. Л. 141. Фото 3

В итоге для застройки Тыргана был выбран типовой проект дома-коммуны, разработанный проектным отделом «Сибугля» под руководством Лалевича. Этот проект является показательным примером советских архитектурных опытов в области перестройки быта. Здание имело зигзагообразную форму в плане и состояло из двух трехэтажных корпусов, примыкающих торцами к центральному объему. Строгое следование принципам конструктивизма выразилось в полном отсутствии декора, больших площадях остекления, протяженных балконах и, конечно же, в устройстве открытой террасы-солярия на плоской кровле центрального объема.

Внутренняя организация тырганского дома-коммуны описывалась так: «Дом рассчитан на 500 чел<овек> и имеет две жилых секции и расположенную в центре их секцию обобществленного пользования со столовой, детскими яслями и детским садом, клубными комнатами, медицинским изолятором и др<угими> помещениями, обслуживающими коллективные потребности»[211]. Схожее описание, которое отличается только количеством жильцов, оставил писатель Максимилиан Кравков, посетивший Тырган незадолго до начала возведения соцгорода:

«…к концу сезона здесь положено выстроить девять домов-коммун, девять каменных гигантов, которые должны вместить по 750 человек каждый. Это будут сложные комбинаты помещений для отдыха и для сна, рабочих кабинетов, отделений физкультуры, столовых, специальных детских секторов и т. д. Механизированные, снабженные всеми удобствами, дома эти будут началом будущих городов, которыми застроится Кузбасс…»[212]

Строительство домов-коммун Тыргана. 1931. Из книги «На угольных пластах Кузбасса» (1931)

В отличие от соцгорода Новокузнецка, где к строительству домов-коммун так и не приступили, в Тыргане все же был сделан первый шаг к максимальному обобществлению быта. 29 мая 1930 г. состоялась торжественная закладка домов-коммун Тыргана. Отправив приветствия ЦК партии и Сталину, рабочие пообещали закончить стройку города, рассчитанного на 200 тысяч жителей, к концу первой пятилетки[213]. «Первый камень в фундамент социалистического городка лег грузом на крышку гроба капитализму. <…> Первый камень заложен, здесь нет никакого сомнения в том, что здания необычного города будут воздвигнуты в срок…» – сообщил очевидец[214]. Строители, видимо, не знали о том, что в тот же день в газете «Правда» было опубликовано постановление ЦК ВКП(б) «О работе по перестройке быта». Жилые здания, заложенные на Тырганском плато, отныне воспринимались как опасный «левацкий» эксперимент. Однако стройка уже началась, повернуть вспять было невозможно.

Чрезвычайно трудный, неспешный ход строительства домов-коммун удивительным образом напоминает сюжет «Котлована» Андрея Платонова[215]. Нехватка стройматериалов, задержка чертежей, отсутствие механизации, низкое качество произведенных работ – это только те проблемы, которые упоминались в прессе[216], а реальная ситуация складывалась еще хуже. Строительство растянулось до середины 1930-х гг., тогда были достроены четыре дома. Они лишились эффектных конструктивистских элементов, таких как плоская кровля с террасой; не работали «обслуживающие секции» домов. Несмотря на упрощенную реализацию, тырганские дома-коммуны стали ярким примером этого типа жилья и не имеют прямых аналогов ни в Кузбассе, ни в других городах Сибири[217].

В феврале 1931 г. в Научно-техническом совете Главного управления коммунального хозяйства НКВД состоялось обсуждение проекта планировки Тыргана, выполненного под руководством Измаила Лалевича. Проект был раскритикован за отсутствие «связи с производством», использование устаревшей радиальной системы планировки, а также сосредоточение основных магистралей у вокзала (вместо этого транспортного хаба их следовало направить сразу к району шахт, чтобы избежать транспортной перегрузки[218]). Представителям треста «Кузбасстрой», где теперь работал Лалевич, не удалось отстоять свой проект.

Работа по планировке соцгорода была передана бригаде Эрнста Мая. 22 февраля 1931 г. германский архитектор лично осмотрел стройку. Газета «Советская Сибирь» опубликовала его весьма сюрреалистичный отзыв:

«На меня произвело колоссальное впечатление строительство этого города для рабочих. Тырган должен быть образцовым социалистическим городом. <…> При существующих темпах и обеспеченности материалами рабочие закончат строительство досрочно»[219].

По проекту бригады Мая в Тыргане предлагалось разместить 100–120 тысяч жителей (в том числе 45 тысяч рабочих), при этом старый Прокопьевск должны были ликвидировать в течение 15 лет. Схема планировки имела веерообразную структуру, обусловленную рельефом местности, и состояла из трех районов, «нанизанных» на ось север – юг. Такая конфигурация отчасти напоминала проект, выполненный под руководством Лалевича. Как и в других проектах бригады, жилые дома размещались по принципу строчной застройки, ориентированной в меридиональном направлении. Рядом с каждым типовым кварталом предусматривалась большая школа. В центральной части города планировалось расположить общественный центр, связанный основной магистралью с железнодорожным вокзалом. Недостроенные дома-коммуны «Сибугля», заложенные годом ранее, были аккуратно «вписаны» в новую планировку.

Примечательно, что сам Эрнст Май, несмотря на хвалебный отзыв о строительстве Тыргана, выразил сомнение в необходимости заселять один город столькими тысячами человек. По его словам, рациональнее было бы рассредоточить жителей в трех-четырех отдельных поселениях[220].

Основные претензии к проекту бригады Мая были предъявлены уже в марте 1931 г. при обсуждении в Краевой планировочной комиссии. Инженеры «Кузбасстроя» и «Востугля» (бывший «Сибуголь») – т. е. тех организаций, которые участвовали в разработке предыдущего проекта планировки Тыргана, – обвинили германского архитектора в ряде технических ошибок: «слишком крупных» типовых кварталах, антигигиеничном размещении прачечных, самовольном переносе линии железной дороги и т. д.[221] В том же месяце «Советская Сибирь» привела слова Измаила Лалевича: «…у нас напрасно увлекаются иностранными специалистами»[222]. Внутрицеховой по своей сути конфликт привел к тому, что проект Эрнста Мая не был принят.

В 1933 г., пока мучительно шла постройка домов-коммун, московским институтом «Стандартгорпроект» был разработан проект планировки Прокопьевска (авторы Иосиф Гуревич, Лидия Букалова и Абрам Смолицкий). Теперь Тырган задумывался не как обособленный соцгород, но лишь как южный район Прокопьевска, рассчитанный на 100 тысяч жителей[223]. От проекта Эрнста Мая (с ним ранее работали проектировщики) была унаследована веерообразная структура района, хотя и заметно измененная. Но и этот вариант не был воплощен в жизнь. Стоимость строительства «нового Прокопьевска», включая Тырган, определялась в 1–1,2 млрд рублей, тогда как ежегодные ассигнования по линии жилищного строительства на территории всего Кузбасса составляли 50 млн рублей[224].

Бригада Эрнста Мая. Проект планировки Тыргана. 1931. Из журнала Das neue Frankfurt. 1931. Heft 7