Восток и Запад после Империи - Егор Станиславович Холмогоров

В интересах Арагона было, безусловно, дождаться, пока Карл и его армада отправятся на Константинополь, ввяжутся там в борьбу, и лишь после этого наносить удар по Сицилии. Начинать восстание в тот момент, когда Юг Италии буквально кишел анжуйскими войсками, арагонцам было совершенно неуместно. Однако восстание вспыхнуло на Пасху 29 марта 1282 года, — до отплытия анжуйцев.

Формальным поводом, согласно, опять же, легенде стали домогательства французского лейтенанта к молодой женщине перед церковью Святого Духа в Палермо. Попытка мужа защитить жену привела к резне на площади — и вот уже набат созывает всех добрых сицилийцев бить французов. Чужеземцы не могут укрыться нигде — их находят в подвалах, убежищах и монастырях и безошибочно вычисляют, требуя выговорить непроизносимое для француза слово «chichiri».

Восстание отличалось большой жестокостью и привело к поголовному истреблению французов на острове. Над Сицилией, как не соврет позднейшая легенда, раздавался клич «Morte Alla Francia, Italia Anela» — «Смерть всем французам, взывает Италия» — от которого якобы произошло слово «мафия». Совершенно абсурдная история, ведь восстание было сицилийским, а не итальянским.

Оскорбленная женщина — стандартный топос для старинных преданий о народных восстаниях — бесчестье и смерть Лукреции привели к свержению римских царей, а посягательство Аппия Клавдия на дочь Виргиния — к падению режима децемвиров. Так что, скорее всего, мы имеем здесь дело с очередной легендой, романтически упаковывающей начало восстания в частный инцидент по защите женской чести.

Рансимен указывает на гораздо более глубокие причины восстания. Сицилия имела своеобразную историю, во многом не сходную с Италией. Она рано стала объектом греческой колонизации, вплоть до арабского завоевания в IX веке входила в состав Византийской Империи, и греческая идентичность, византийские культурные связи, а частично и церковные симпатии не были там изжиты в полной мере ни за время правления династии нормандцев, ни за эпоху Гогенштауфенов. При этом и последние Гогенштауфены и тем более Карл Анжуйский не уделяли острову никакого внимания, не жили на нем и его не посещали, воспринимали сицилийцев исключительно как налогоплательщиков и безгласных подданных. Весьма своеобразный остров был полностью лишен политической субъектности.

Глухое раздражение властью чужестранцев (а XII–XIII века в Западной Европе — это время зарождения ранних национализмов, локального патриотического сознания, противопоставления себя иностранцам, идеи своего правления) постепенно перешло у сицилийцев к готовности с оружием бороться за свою свободу и воспринимать французов как врага, которого надо уничтожать. Это настроение искусно подогревалось и из Арагона, и из Византии. Однако взрыв восстания в тот момент, когда оно осложняло условия войны для арагонцев, зато навсегда исключало вторжение анжуйцев в Грецию, говорит о том, что бенефициаром вечерни был Константинополь, а не Барселона.

Михаил Палеолог подорвал приготовленную им мину под здание Анжуйской Империи именно в тот момент, когда это было максимально выгодно ему. Он успел узнать о своем торжестве и порадоваться ему, но использовать в полной мере не смог — уже в декабре 1282 года он скончался в походе на взбунтовавшиеся Фессалоники, и его тело, как еретика-униата, было зарыто в землю по приказу его сына Андроника без всякого христианского погребения.

Для православных византийцев Михаил Палеолог всегда был узурпатором, отстранившим никейскую династию Ласкарей, и изменником Православию, для светских исследователей, особенно западных, — он великий правитель и спаситель империи, готовый продать душу хоть дьяволу, лишь бы спасти государство. По факту униатские маневры Михаила оказались совершенно бесполезными и лишь подорвали сплоченность и агиополитические основы Византии, а решение василевс нашел на традиционном поле византийской интриги, в сталкивании лбами противников, для чего уния совершенно не требовалась.

Карл Анжуйский отреагировал на известие о сицилийском восстании, высадке армии Педро Арагонского и крушении планов константинопольской экспедиции словами: «Господи, если Ты решил меня низвергнуть, то сделай так, чтобы я спускался мелкими шажками». Началась длительная война, в которую готова была втянуться на стороне анжуйцев против арагонцев и Франция. Наследник Карла — Карл Салернский Хромой — попал к арагонцам в плен, откуда его не освобождали, несмотря на то что папа отлучил Арагон от Церкви. Сицилийцы, кстати, в начале восстания апеллировали к папству, но то твердолобо стояло на проанжуй-ской позиции, тем самым оттолкнув от себя остров.

В 1285 году Карл Анжуйский умер, его наследник был в плену, крестовый поход французского короля на Арагон провалился, и казалось, что закат династии неминуем. Однако в этот момент умер Педро Арагонский, за ним вскоре последовал его сын Альфонс, и на престол Арагона вступил Хайме, бывший к тому моменту коронованным королем Сицилийским. Отдаленная и небогатая Сицилия с ее строптивым населением к тому моменту оказалась для арагонской короны тяжким грузом. Арагон был отлучен папой от Церкви, на его престол претендовал зять Карла Анжуйского Карл Валуа. Не было ни денег, ни войск, чтобы продолжать войну.

В 1295 году, через 13 лет после восстания, Хайме официально «слил» Сицилию — обязавшись передать ее папе, который в свою очередь намеревался отдать ее Карлу Валуа в обмен на отказ того от притязаний на арагонскую корону. Хайме получал снятие отлучения, признание своих прав на Арагон и права на Сардинию и Корсику, которые надо было завоевать. Неудобную Сицилию арагонцы решили скинуть, как плохую карту.

Однако сицилийцы себя «слить» не позволили и проявили, по выражению Рансимена, «свирепое мужество». Они короновали младшего брата Хайме — Фридерико — и решили бороться за свою свободу до конца. На остров вторглись анжуйцы, причем теперь на их стороне сражались и арагонцы, включая знаменитого адмирала Руджеро де Лауриа, прежде громившего анжуйцев на море и взявшего в плен наследника. Но новый анжуйский десант был разгромлен Фридерико, все антипапские гибеллинские силы Италии сплотились на поддержку сицилийцев, и в итоге анжуйцы вынуждены были пойти с Фридерико на перемирие.

В 1302 году Фридерико и Карл Валуа подписали Кальтабелотский договор, по которому анжуйцы выводили свои войска, Фридерико оставался королем до своей смерти, нося титул Короля Три-накрии (официальный титул Сицилии остался за анжуйцами). После смерти Фридерико королевство теоретически должно было вернуться к анжуйцам. Поскольку главный интерес анжуйского дома в этот момент заключался в закреплении за ним короны Венгрии, на неудобную Сицилию анжуйцы в итоге махнули рукой.

Сицилийскому народу этот договор принес вполне заслуженную награду. Война была выиграна благодаря стремлению сицилийцев к свободе. На протяжении двадцати лет после Вечерни они отклоняли уловки правителей и государственных деятелей и дали понять, что не примут мирный договор, который отдавал бы их обратно под власть ненавистных французов... На