Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

себя обманывать. Очень важно понимать, чего ты хочешь действительно, на самом деле. Какие желания идут изнутри. Какие твои собственные, а какие – чужие. Нельзя подменять свои желания чужими. Так потом вообще запутаться в жизни можно. Вроде живёшь, делаешь что хочешь – и несчастлив. Почему – не понимаешь. А потом у психолога оказывается, например, что хочешь ты совсем не того, что привык думать. Или что те «надо», от которых ты упорно бегаешь всю жизнь – на самом деле вовсе не «надо», а «хочу». Всё получается перепутано, человек разучивается себя слышать и себе доверять.

– Я не знала… А зачем же они по радио это говорят? Зачем детей неправильному учат?

– Не знаю, зай. Похоже, там кто-то очень странный даёт такие советы… Жаль, что ими могут воспользоваться дети. Знаешь, было бы очень здорово, если бы ты делилась со мной теми советами от «Детского радио», которые тебе понравились и которые ты решила использовать для себя. Давай будем теперь проверять их на разумность, что ли. Мне совсем не хочется, чтобы ты делала что-то, что может навредить тебе.

– И мне не хочется!

* * *

«Я всё так же, как раньше, не знаю, чем хочу заниматься. Периодически меня «пробивает» то на спорт, то на освоение фотошопа, то ещё на что-то. Причём я увлекаюсь не по-детски, загораюсь, стараюсь сразу всяко себя поощрять в своем новом интересе, при необходимости изыскиваю деньги на увлечение. Но проходит немного времени (от пары недель до пары месяцев) – и я тухну. В детстве было точно так же. Я быстро увлекалась чем-то и быстро сгорала. И родители ругались, что я несерьёзная, легкомысленная, ничего не довожу до конца. Из-за того, что я всё ещё не в курсе, что мне нравится, я не имею ни хобби, ни работы. И мне не нравится такая жизнь…»

Из письма психологу, 2008 год

* * *

– И вот я тону, а он стоит, смотрит на меня с пирса и улыбается. УЛЫБАЕТСЯ мне! Понимаете, по-доброму так… Типа хорошо относится ко мне. Типа любит. Стоит и смотрит на то, как я тону.

– А вы? Как вы тонете?

– Что значит как? Погружаюсь под воду, потом всплываю, снова погружаюсь. Жду, когда он мне руку протянет и спасёт. А он стоит, смотрит, улыбается и всё. Не даёт мне руку. И я тону.

– А он знает, что вы тонете?

– Конечно! Я же перед ним! Он на меня смотрит!

– Но понимает ли он по вашему виду, что вы тонете?

– Ну он же не слепой! И не дебил!

– А вы кричите, зовёте на помощь?

– Нет, конечно. Чего орать – он же рядом стоит и смотрит, видит, что происходит.

– Как я понимаю, он видит, что вы то погружаетесь под воду, то всплываете. И всё это молча, глядя на него. Так?

– Да!

– Как думаете, если вы скажете ему, что тонете, если попросите о помощи – он протянет вам руку?

– Да. Тогда ему будет не отвертеться. Если не поможет в ответ на просьбу – это ж получится, что он будет повинен в моей смерти.

– А так, когда вы молча утонете, – не повинен?

– Ну, выходит, что нет. Раз сможет отмазаться, что типа не понимал, что происходит.

– А вы думаете, ему зачем-то нужна ваша смерть?

– Нет. Просто и жизнь моя ему не нужна. Ему скорее всё равно. Есть я – он улыбается. Не будет меня – точно так же улыбаться будет. Ничего не изменится.

– Звучит очень печально…

– Да. Есть я, нет меня – людям всё равно. Я никому не нужна.

– И себе не нужны?

– Раз другим не нужна – то и себе не нужна. Никому такая не нужна.

– И как вам это?

– Мне больно!

* * *

– Я ползу на руках вверх по ступенькам. Ноги волочатся сзади, как не мои. Но они точно мои, просто почему-то не принимают участие в этом передвижении. Работают только руки.

Я ползу на руках по ступенькам, пробираясь между чужих ног. Эти ноги принадлежат людям, стоящим на моем пути. Они стоят группками по несколько человек. Разговаривают, смеются. Общаются. У них происходит что-то своё, они живут какую-то свою жизнь. Им хорошо.

Я ползу на руках вверх по ступенькам, пробираясь между их ног. И никто из них, стоящих здесь, разговаривающих, смеющихся, не помогает мне. Даже не пытается помочь.

Они точно меня видят. Они смотрят на меня, когда я натыкаюсь на их ноги. Смотрят с удивлением и любопытством. Иногда убирают ногу, давая мне путь. Иногда отходят. Но не помогают мне.

Мне очень тяжело. Я устала, я уже еле ползу. И я очень злюсь на них. На всех этих равнодушных, не желающих мне помочь людей.

Место, где я нахожусь, напоминает лекционный зал в университете. Или кинозал. Ряды кресел, расположенных всё выше и выше. А внизу подобие сцены. И везде люди. И там, внизу, и на ступеньках по всему пути моего следования.

Зачем я ползу вверх? Не знаю. Но как будто так надо. Как будто это то, что я должна делать. Ползти вверх, пока ступеньки идут на возвышение, а потом ползти вниз, когда достигну наивысшей точки. Зачем? Не знаю, и мне не очень-то и интересно. Я просто делаю эту работу – ползу на руках. Я просто должна.

Мне очень тяжело, я стараюсь изо всех сил. А они стоят, разговаривают, смеются – и не помогают мне. Весь мир живёт своей жизнью, пока мне плохо. Пока я зачем-то ползу вверх, чтобы потом ползти вниз. А дальше? Не знаю. Да и какая разница, я же пока не доползла.

– Что вы чувствовали, когда ползли? Какие эмоции были в этом сне?

– Чувствовала, что никому не нужна. Никому нет дела до меня и моей жизни. Никто не хочет помогать мне. Но вот что было странно: с одной стороны, они мне не помогали, но с другой – они смотрели на меня по-доброму, понимаете? Как такое может быть? Если ты настроен доброжелательно к кому-то, разве ты будешь стоять спокойно, когда он ползёт?

– Почему нет?

– Ну как это?! Мне было трудно ползти, ноги не двигались, работали одни руки. А они просто стояли и смотрели на меня.

– А чем они могли бы вам помочь?

– Ну как же! Встать, например. Сесть в кресло, может быть. Ну не знаю. Но как минимум встать.

– А они знали, что вы хотите встать? Вы же вроде ползли?

– Можно