Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

физически это даётся ребёнку достаточно легко. И тем более не значит, что мамина помощь отныне становится не нужна физически и не важна в качестве психологической поддержки!

И вот моя дочь, зависящая от меня больше, чем некий среднестатистический ребёнок, не являющийся высокочувствительным и взращиваемым в семье, не руководствующейся теорией Ньюфелда, – да, она будет выглядеть слишком зависимой от мамы на этом фоне. Она будет выглядеть менее взрослой что ли, чем сверстники. Но именно выглядеть. Потому что взрослость сверстников – кажущаяся. Во взрослом возрасте такие выросшие дети будут писать в сети о том, как они не чувствуют себя взрослыми. Как ощущают себя маленькими, незрелыми, не справляющимися (ну или не будут писать это). Саша же обсуждает со мной эти темы сейчас, в свои семь-восемь-девять лет. Надеюсь, это даст ей возможность во взрослом возрасте задаваться другими вопросами и проблемами.

Я не знаю точно, как будет. Но понимание процессов, идущих сейчас внутри у Саши, даёт мне веру в то, что у неё будет иначе, чем было у меня. У неё будет лучше, здоровее.

Помимо приглашения зависеть от нас, согласно теории Ньюфелда, мы, родители даём детям приглашение быть отдельными. То есть мы приглашаем ребёнка становиться отдельной личностью, со своими выборами, со своим путём. Даже если выборы ребёнка не созвучны нашим представлениям. Ты можешь зависеть от нас, сколько тебе нужно, и ты можешь отделиться от нас, как только тебе это станет важно и как только ты сможешь. И так, и так ты любим, важен, значим. А мы – твоя поддержка.

Я навсегда запомнила важную фразу, которую Ньюфелд сказал, когда я брала у него интервью для журнала «Семейное образование». Он сказал, что свобода – это не свобода делать что-то, а свобода быть. Быть собой. То есть вот эта физическая самостоятельность (которая на самом деле чисто на физическом уровне, увы) – очень далека от реальной свободы, от отдельности. Это чисто техническое подобие свободы. А настоящая свобода – это когда мы можем быть собой. Ребёнок может быть собой. И такой, какой он есть, – он любим, важен, ценен. Ему не нужно бороться за нашу любовь, что-то доказывать (какой он замечательный или как он может сам что-то делать). Он свободен от поисков привязанности и от ответственности за контакт с нами. И все свои силы может расходовать на исследование мира, любопытство и любознательность, удовлетворение своего интереса и своих потребностей.

Это и есть наша ответственность – создать для ребёнка среду, в которой он может расти, обеспечить ему почву для развития его потенциала.

Вопросы для рефлексии

1. В каких ситуациях (своего детства или уже во взрослом/родительском опыте) вы чувствовали полное бессилие и страх «не справиться»? Как вы относились к себе в такие моменты?

2. Когда вам было труднее всего быть на стороне ребёнка в его страданиях, тревоге или сопротивлении, а не «вести себя правильно»? Что вы чувствовали тогда – о себе, о нём, о ваших отношениях?

3. Испытываете ли вы стыд/вину за то, что не можете помочь ребёнку преодолеть страх, боль или тревогу? Что в этом для вас стыдного? Откуда чувство вины?

4. В каких ситуациях вам приходилось выбирать между «правильным» родительским поведением (или ожиданиями общества) и своей человечностью, живой реакцией?

5. Позволяете ли вы себе как родитель быть растерянным, не идеальным? Признаёте ли свои ограничения?

6. Что для вас значит быть опорой для ребёнка?

7. Разрешаете ли вы ребёнку (и себе) не выдерживать боль, не быть «смелым по требованию», идти своим темпом? Что для вас в этом сложного?

8. Как вы проживаете встречу с виной за неидеальные решения, за родительское бессилие? Что помогает вам не разрушаться под этой виной и идти дальше?

9. Какие ваши родительские решения принимались исходя из заботы о себе (чтобы хватило сил, чтобы не срываться)? С какими чувствами вы соприкасались тогда?

10. Сталкивались ли вы с критикой из-за нестандартных решений, мягкости, сочувствия ребёнку? Как реагировали, что чувствовали?

11. Видите ли вы свой путь взросления – через ошибки, срывы, бессилие – как важную часть ваших отношений с собой и с ребёнком?

Глава 6

Прекрасный день

Сегодня дочке 9.

Несколько первых её лет никак не могла поверить, что я мама двух детей. Что я мама девочки. Слишком долго была мамой одного мальчика. Привыкла.

Сейчас уже свыклась. У меня двое: мальчик и девочка. Сын и дочка. Семнадцать и девять. Очень люблю обоих.

Ночью надули и подписали Сашке шарики, развесили украшения, приготовили подарки. Сейчас Егор собирается печь шарлотку. Я полдня отработаю, а потом (как делаю ежегодно) буду разговоры с дочкой разговаривать.

Спрошу, как ей живётся, нравится ли ей её жизнь. Чему она радуется и чему печалится.

Расскажу, как мы все её любим. А ещё – как я лежала в роддоме на сохранении, смотрела сериал, встала переключить серию – и понеслось. Как она родилась. Как мы с ней провели в роддоме шесть дней. Как папа забрал нас домой.

Из моей ленты в Facebook

* * *

«Мама, у меня вчера был великий день. Великий.

Во-первых, видишь, у меня вся щека красная? Это синяк. Да. Я познакомилась на катке с мальчиком, он очень быстро ездил. И мы с ним договорились кататься паровозиком. Я держалась за его куртку вот тут, где пояс. Он ехал и тащил меня, я лишь изредка отталкивалась. Чтобы не упасть. И тут он упал. И я на него. И щекой об его шлем. Было больно.

А ещё я научила другого мальчика, Костю, кататься на коньках. Он уже кое-как мог ехать, но постоянно падал и падал. И я его учила. И потом он уже мог и ускоряться, и делать почти-машинку, и немножко прыгать. Но самое главное, что он быстро научился важному – сгибать колени, когда едешь!

А ещё там был мальчик, у которого коньки всё время подворачивались. То внутрь, то наружу. Потому что ему на футболе сделали подвывих. Это значит – поставили подножку, и он упал, и нога подвернулась вот так (показывает). И теперь он не может её прямо держать. Это мешает ездить.

А ещё я познакомилась с девочкой Варей и её сестрой Викой. И с их родителями. И мы катались. А потом я увидела, что Вика раздаёт конфеты. И я решила отъехать, ну потому что это же они своей семье раздают. Но Викин дядя (он был