Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

Варин папа), сказал: «Ты не хочешь угостить девочку Сашу?» Я на секунду остановилась, но сразу поехала дальше. Но меня всё равно угостили. И даже дали выбрать конфетку самой. Я выбрала конфетку-рыбку. Эти конфеты были не очень сладкие и очень маленькие.

Но русский язык я вчера не сделала…»

#Сашке8

* * *

«В понедельник я с неохотой встаю, собираюсь, потом мы с папой идём к машине и едем в школу. Потом в школе я учу уроки. В конце за мной приходит Инна Алексеевна, моя няня, и мы на метро едем домой. Дома я кушаю, гуляю, может быть, и делаю уроки. Потом (это уже вечер) я убираюсь, смотрю фильмы…

И так повторяется фактически каждый день…

Но вот суббота… это самый лучший день! Тогда я с утра встаю, когда захочу, завтракаю. Потом я могу сколько угодно играть с Сашей (ну, пока она не спит). Потом обедаю и иду разговаривать по телефону с Соней, моей подругой, или ещё что-нибудь делать. Потом, в три часа, мы с папой одеваемся, и я еду на занятия по легоробототехнике.

Ну, в воскресенье я, когда хочу, встаю, завтракаю, делаю что хочу, обедаю… И весь остальной день тоже делаю, что хочу. Ну да, ещё я по выходным делаю уроки. В основном в воскресенье.

Вот и вся моя неделя».

#Егору8, 2 класс, сочинение на тему «Дни недели рассказывают о себе»

* * *

Я изо всех сил стараюсь не щуриться, но безжалостное солнце светит прямо в глаза. Глазам больно, от яркого солнца они слезятся, но я знаю, что отворачиваться нельзя. Как и нагибать голову, моргать или позволить себе естественное в такой ситуации выражение муки на лице. Нужно стараться и нужно сделать этот кадр через не могу. Потому что иначе папа будет вновь и вновь делать новые кадры, пока не удастся запечатлеть на плёнке моё счастливое детство.

Встать так, чтобы солнце было с другой стороны, нельзя, потому что тогда оно будет светить в объектив «Зенита» и фотография не получится. Я знаю, потому что уже много раз слышала это от папы. Как и фразы «Смотри сюда», «Не моргай», «Не двигайся», «Стой спокойно».

Пытка фотоаппаратом ещё хуже, чем пытка кинокамерой. Там хотя бы двигаться можно. Не так, как мне бы хотелось, и не туда, и много дублей «вон с того места», но всё-таки не стоять, замерев, пока папа настраивает выдержку.

Мне три года, четыре… А потом пять, шесть, семь, восемь и примерно до пятнадцати, пока я не отказываюсь позировать, дабы запечатлеть воспоминания, которые для папы означают «мы побывали в (подставить нужное название города)», а для меня – пытку солнцем, обездвиженностью, неинтересными для меня музеями, невкусной столовской едой, многокилометровыми день-напролет-прогулками по городу, отсутствием туалетов, когда это нужно, периодическими ночёвками на вокзалах в ожидании очередного поезда. Возможно, для кого-то это романтика, удовольствие и «вот это и есть жизнь!» Но не для меня.

Папа подарил мне мои детские фотоальбомы, которые годами оформлял. Я иногда листаю их в поисках «живых» фотографий. Где я улыбаюсь, где не вижу, что меня снимают, где я настоящая. Иногда такие встречаются. Но по большей части с фотографий на меня смотрит уставший ребёнок. Иногда не выспавшийся. Иногда – обиженный. И я начинаю чувствовать то, что чувствовала тогда. «Не капризничай», – говорили мне. Потому что я просилась в туалет там, где его не было, просила попить тогда, когда всё уже было выпито, не хотела есть ненавистные столовские котлеты, не хотела идти куда-либо, потому что очень устала… Одним словом, «ныла и капризничала».

Когда мой сын был дошкольником, он отказывался много ходить ногами или просто идти гулять туда, куда не хотел. Мой папа вздыхал и говорил: «Ну как же так? Ты, Лариса, когда была маленькая, могла весь день с нами ходить по Москве – и ничего!» И в этом так много осуждения… Осуждения моего «капризного» ребёнка. Осуждения меня как мамы, потерпевшей педагогическое фиаско в воспитании ребёнка послушного, выносливого, удобного.

«Какой ценой я это выдерживала, папа?!» – хотелось мне закричать. Но я уже взрослая женщина, и потому я спокойно спрашивала: «Папа, а ты уверен, что я этого хотела? Что мне это было интересно, нужно?» Я спрашивала это много раз, и потому знаю, что, оказывается, в те времена считалось, что до пятнадцати лет дети просто не могут иметь собственного мнения. Их не спрашивают. Потому что то, что они скажут, – это так, капризы, блажь, недостойный внимания детский лепет.

Я не могу исправить то, что было. Я могу только поплакать, что вынуждена была вести себя как взрослая, хотя была совсем маленькой, могу погоревать и пожалеть ту девочку. А исправить несправедливость я могу уже со своими детьми. Не понуждая их посещать неинтересные им места. Рассчитывая пешую нагрузку по их возрасту и возможностям. Заботясь о том, чтобы там, куда мы едем, была возможность сходить в туалет. Всегда беря с собой большое количество питьевой воды. А ещё – не делая многочисленные дубли неживых кадров лицом к солнцу.

Иногда бывает жалко, что я не фотографировала детей на прогулке. Но часто просто бывает не до этого. И теперь у нас не будет каких-то фотографий на память. Но я надеюсь, в памяти детей останутся впечатления и воспоминания от совместно проведённого прекрасного дня. Дня, когда можно было смотреть на солнце и жмуриться.

* * *

День становится совершенно прекрасным, когда случается что-то милое. Трогательное. Радостное. Вдохновляющее. Сердцещемящее. Неожидаемое. Вне расписания.

Например, когда дети вдруг затеяли возню, какую-то игру, и им весело, и они хохочут, и я знаю, что ничем плохим это не закончится. Ни у кого не снесёт крышу. Никто не перевозбудится до состояния истерики. Не залепит другому рукой в глаз или ногой в ухо. Не будет обзываться. Не испортит вот этот момент семейного счастья, когда я могу наблюдать, какие у меня прекрасные дети. Просто замечательные.

Когда я расслаблена и мне не хочется срочно прекратить это безудержное веселье, потому что «я-то знаю, чем это в итоге закончится». Потому что сегодня я знаю, что всё закончится спокойно, игра просто завершится, когда старшему пора будет идти заниматься русским.

Они играют в «цу-е-фа», и проигравшего «макают» лицом в кресло-грушу, и так много раз. И они раз за разом умудряются выбрасывать одинаковое – то «камень», то «ножницы», то «бумагу», оба одновременно. И им смешно, и мне тоже смешно с