Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

Море впечатлений, и, увы, большая часть из них – вот такие.

Но есть и о другом.

О взаимоподдержке девочек. Одна держит бутылку несломанной рукой, вторая откручивает крышку несломанными пальцами.

О помощи чужих мам. О том, как открываешь глаза после наркоза, а над тобой склонились две чужие мамы и помогают тебе адаптироваться.

А ещё о том, что медсестра, которая забирала Сашку из приёмного и вела на пятый этаж в отделение, удивлялась её слезам: «Ну ты же уже большая, тебе же уже десять лет!», но при этом, похоже, не была злой, а просто не умела иначе отреагировать, не знала, что другое сказать, чем и как поддержать, помочь…

– Мам, а ведь в мире сейчас где-то и пожар происходит, и чей-то день рождения, свечки задувают и всё такое…

– Да… В мире происходит и плохое, и хорошее…

– Причём одновременно!

#Сашке7

И сквозь кучу тревоги, сожаления, сочувствия к дочке у меня пробивается гордость и восхищение: как она всё же умеет видеть мир. Не чёрным и не белым. Разным.

Ну а дома Сашу прорвало. Слёзы, слёзы, злость и снова слёзы.

«Как можно было разрешить мне кататься на скейте без защиты?!» – это к папе.

«Я, конечно, думала, что вы иначе меня встретите… Что будет какой-то праздник – ведь я вернулась из больницы домой!» – это ко мне.

Да, дочур, у меня был выбор… Я могла либо отработать с клиенткой, надуть шарики, повесить гирлянды, купить торт и затем поехать забирать тебя из больницы – и привезти тебя в праздник, либо перенести клиентку, прыгнуть в такси и поехать забирать тебя, чтобы ты попала домой поскорее. Не оставлять тебя на лишние несколько часов в больнице. Мне показалось, что праздничная встреча менее важна, чем возможность для тебя быстрее оказаться дома. Возможно, тебе так не кажется, но я поступила, как считала нужным. Не жалею. Сочувствую, что ты разочарована. Я тут, с тобой в этих чувствах.

И хочется ещё раз о важном. Что даже в десять лет ребёнок порой не может не поддаться соблазнам. Что покататься на скейте очень хочется, и это затмевает собой здравый смысл. А если учесть, что и жизненного опыта особо у ребёнка нет, и просчитывать последствия он пока ещё не очень может, опираться ему не на что – то совладать с соблазном порой нереально. Ну что такого, и правда, если десять минут покатается на скейте без защиты? Ну вот куча детей вообще никогда не надевает её – и ничего.

И ребёнку очень нужны мы. Не те мы, которые «да ладно, пускай, авось ничего не случится», а те мы, которые про границы. Которые про «нельзя», «нет» и «таковы правила безопасности». Которые про пристегивание ремня в машине (даже если доехать до ближайшего магазина в двух минутах езды по проселочной дороге), которые про надевание защиты, про правильную обувь/носки/что там ещё для скалолазания и тдтп.

Не готовы дети пока нести ответственность в одиночку.

И да, конечно, об этом я с Сашей тоже поговорила. О том, что папа не запретил, но и ей пора уже страховать себя. Мы с папой не будем делать это всегда. Она растет, взрослеет и постепенно, понемногу уже сама учится отвечать за себя.

Давайте разберёмся

Если не сформирована надёжная привязанность, мы можем начать её формировать с любого момента. Меняем отношения. Иначе видим ребёнка, иначе относимся к нему, реагируем на него. Видим его потребность, стоящую за каким-то поведением. Смотрим ЗА поведение, реагируем не на поведение, а на его причину. Не ребёнка корректируем, а работаем с первопричиной.

Никогда не поздно начать менять отношения. И здесь всё зависит от нас, родителей. Именно мы ответственны за отношения с ребёнком. Не он, не мы с ним вместе, а только мы, потому что мы – взрослые. Мы даём, а он берёт, чтобы потом смочь давать своим детям.

Другой вопрос, что пока отношения не были надёжными, бережными, пока не было отношений привязанности, ребёнок приобрёл некоторые инструменты реагирования, выработал определенные защитные механизмы (благодаря которым выживал в среде), в каких-то местах застрял (немного или может даже сильно) в своём росте, эмоциональном развитии (потому что его энергия тратилась не на познание мира и поиск своего места в нём, а на удержание отношений с родителями, завоевание нашей любви и хорошего отношения). И изменить (скорректировать) это тем сложнее, чем позже мы начинаем строить новые, надёжные отношения с ребёнком. А что-то уже и не удастся изменить, увы. Не всё здесь зависит от нас. Не всё, что уже сформировано, может быть изменено НАМИ. Возможно, ребёнку придется в будущем, во взрослом возрасте, обратиться к психологу и поработать с ним, если те защиты и те схемы/ инструменты, которые он приобрёл в детстве, будут мешать ему жить.

Но это не должно мешать нам строить с ребёнком отношения. Такой он или другой – мы его любим. И просто делаем всё, что можем, что зависит от нас. А там – как получится. Удаётся влиять на что-то, менять что-то – ура. Не удаётся – мы грустим про это. И верим в то, что ребёнок всё равно справится с жизнью. А мы – мы рядом и готовы помочь.

Согласно теории Ньюфелда, важно давать детям приглашение зависеть от нас. Мы не выпихиваем их в самостоятельность, в «ты можешь это делать сам» и «ты должен это делать сам». Мы рядом, мы делаем вместо, а потом – вместе с детьми. А про «сам» запрос идёт от самого ребёнка. Когда он готов и ему хочется делать самому (есть на это ресурсы, интерес, желание стать немножко независимей) – он говорит: «Я сам!» Но и при этом мы не ждём, что теперь он будет делать это сам всегда. Ребёнок это чувствует – что для нас ценностью является он, его личность, а не его поступки из «я сам».

В теории Ньюфелда много о нашей заботе. Родитель заботится о ребёнке, а не наоборот. И да, родители, растящие ребёнка «по Ньюфелду», могут иной раз выглядеть гиперопекающими. Вернее – заботящимися больше, чем принято в нашей стране. А принято у нас как? Принято подталкивать (а то и прямо вот толкать) детей быть самостоятельными. Как только технически может ребёнок завязать шнурки – всё, пусть отныне сам и завязывает. И так со всем.

Но мочь справиться физически ещё не значит иметь на это ресурс! И не значит, что