Хорошая? Плохая? Живая! Мама - Лара И. Покровская

Трудно проживать грусть от того, что близкий человек не поддержка вам. Трудно даже допустить эту грусть. Потому что чтобы грустить, нужно признать, что надежды нет. Надежды переделать человека, доказать ему что-то, объяснить, перетянуть на свою сторону – её нет. Совсем. И тогда бессилие. И грусть. Тщетность.

Трудно «воевать» с близким человеком. Трудно быть по разные стороны. Как будто есть я и ребёнок – и есть, например, муж. Или мама (бабушка ребёнка). Или… Как будто вы за ребёнка, а они – против. Как будто враги. Как будто вой на. Как будто.

И если раньше такое положение вещей (разные взгляды на воспитание детей внутри одной семьи) встречалось иногда, то сейчас семьи, в которых супруги стоят на разных позициях, встречаются не просто чаще, чем раньше, а очень и очень часто.

Мир меняется. Слишком сильно, слишком быстро. Мы не поспеваем.

Раньше было известно, как «правильно» и как «хорошо». Единственно правильно и единственно хорошо.

Сейчас появились варианты. Оказывается, может быть несколько «правильно». И оказывается, никто не знает, какое «правильно» правильнее всего. Или думает, что знает, но подтверждающих результатов пока нет, ведь мир не так давно начал эту гонку…

Мы мечемся между возможностями и вариантами, выбирая из кучи наваленной в пространство информации. Мы переполнены информационным мусором, пытаемся продраться сквозь него в попытках найти то самое зерно знания. Того самого знания, которое окажется самым правильным.

Мы в итоге либо примыкаем к очень многочисленной группе единомышленников, чтобы не было так страшно нести ответственность за свои решения, либо тратим кучу ресурса на поддержание своей устойчивости в позиции, выбранной нами и не поддерживаемой нашим окружением, либо продолжаем метаться, пробуя то одно, то другое, то стотридцатьпятое (и этот вариант, по сути, есть бегство от ответственности – ответственности остановиться на чём-то, следовать выбранному пути и отвечать за процесс и результаты, исправлять допускаемые ошибки).

Вопросы для рефлексии

1. Когда вы сильнее всего ощущали себя «на войне» – с системой, с врачами, с семьёй, с мужем?

2. Как вы проживаете одиночество в принятых решениях, и чему оно вас учит?

3. Какая поддержка была бы для вас сейчас спасительной? Разрешите себе это представить.

4. Думаете ли вы иногда, что проще подстроиться, чем стоять на своём? Что вам даёт эта уступка, а что – отбирает?

5. Можете ли вы быть себе другом и союзником, даже когда поддержки извне мало или совсем нет?

Глава 5

Быть с неудобным ребёнком = быть неудобным взрослым?

«Уберите ваши руки! Вы не имеете права трогать меня руками без моего разрешения!» Мой семилетний сын бегал по процедурной, залезал под столы, швырялся мебелью, отбивался руками и ногами от медсестёр и истошно орал. Я сидела под дверью процедурной в московской детской больнице и плакала. Я не знала, как помочь сыну. Мам в процедурную не пускали, а даже если бы пускали – что я могла там сделать? Страх боли отключал у ребёнка всякий здравый смысл. Страх был настолько силен, что ничего иного, кроме как пытаться отбиться, делать не давал.

Я плакала под дверью, от бессилия. Вокруг сидели другие мамы, они слышали крики Егора и спрашивали у меня с уважением: «Вы юрист, да?» А я не юрист, я просто всегда учила ребёнка, что никто, ни ребёнок, ни взрослый, не имеет права трогать его тело без разрешения.

Врачи же такое поведение ребёнка считали невоспитанностью, педагогической запущенностью. Потому что мама любыми способами должна организовать всё так, чтобы ребёнок затих, не вырывался, не орал и дал сделать нужную болезненную процедуру. И если у мамы не получается договориться с ребёнком по-хорошему, то нужно как следует припугнуть. Заставить. А если не получается, то хотя бы орать на ребёнка за такое поведение и всячески порицать, обращаясь к общественности, чтобы и она порицала.

Я не порицала, и не орала, я только плакала. Мне самой хотелось сжаться, спрятаться, я чувствовала себя ребёнком. Беспомощным и напуганным ребёнком, который хочет домой. Которому плохо. И который каким-то образом должен принимать решения за другого ребёнка. И как-то себя вести. Хотя бы себя.

От меня ожидали, что я заставлю сына потерпеть боль. Припугну наказанием за непослушание, раз иное не срабатывает. Но я даже не представляю, как сильно ребёнок должен меня бояться, чтобы этот страх был сильнее того животного ужаса перед болью. И я не хочу, чтобы ребёнок боялся меня ТАК. Для меня это служило бы показателем моего полного родительского фиаско.

«Куда повести лечить зубы (одну большую пломбу поставить) двенадцатилетнего парня, истерящего от одного упоминания зубных (и любых других) врачей, а в кабинете стоматолога закатывающего жуткую истерику с песнями и плясками?..

Уже дважды не удалось выйти от стоматолога с вылеченным зубом. А надо СРОЧНО. Ну вдруг кто знает и поделится великим знанием… Руки опускаются уже…»

Выдержки с родительского форума

Но да, социум любит послушных детей. И детей, которые могут преодолевать. Которых родители научили, приучили. Уж не знаю, как они могли бы это сделать, и даже знать не хочу. Потому что мужество при нормальном раскладе – это результат интеграции[2]. Оно не возникает по щелчку. И к нему нельзя приучить. Можно лишь приучить не рассчитывать на маму/папу, приучить бояться близких, не доверять никому. Но этого-то я как раз и не хочу.

Сейчас, когда Егору семнадцать, он уже может сдать кровь из пальца или из вены, не устраивая скандала. Лишь волнуясь перед этим. А ещё года четыре назад испытанием было даже сдать мазок для справки в бассейн, не говоря уже о любой стоматологической процедуре. В своё время он так и не смог справиться со страхом у ортодонта, и в итоге вместо пластинки (которая, возможно, спасла бы ситуацию) пришлось, уже много позже, когда Егор смог справляться с собой, ставить брекеты на два с половиной года.

Егор вырос. Сейчас он может больше, чем тогда. Но всё его детство отношения с медициной были пыткой. И для него, и для меня. То количество стыда, которое я испытывала в его детстве при каждом обращении к врачу (мне было стыдно за поведение Егора и за то, что не могу с этим поведением справиться, «сделать что-то») – врагу не пожелаешь. Ту беспомощность, которую я испытывала, когда научилась не стыдиться своего ребёнка – ни с чем не сравнить.

У Саши тоже сложные отношения с болью. Малейший порез пальчика бумагой превращается