Человек государев 8 - Александр Горбов

Это значит, что Свонкина каждый будний день с самого утра уходила куда-то сюда. Я думаю, что Чернов не раз провожал её чуть ли не до дверей, и если бы она ходила куда-то ещё, об этом знал бы. Но Чернов абсолютно уверен, что Свонкина работала в прачечной. Хотя там она не появлялась с зимы, и никто из девушек, кроме этой Дуни, на которую наткнулась случайно, её не видел… Хм-м! А ну, идём.

Я, а за мной недоумевающий Ловчинский, вернулись к прачечной. Просторный двор перед ней и справа от неё был весь завешан бельём — так, что даже самого строения не разглядеть.

— Смотри, — показал я. — Допустим, что Свонкина сюда действительно приходила. Но шла она дальше в прачечную или нет — с дороги не видно, всё загораживает бельё. Ты ведь меня не видишь?

Говоря, я на ходу скрылся за развешанными простынями.

— Нет, — откликнулся Ловчинский, оставшийся на дороге. — Но куда же она, по-твоему, шла?

Я, остановившись, присвистнул.

— Иди сюда. Покажу.

Глава 11

Привет из Самарканда

— Ого, — обронил Ловчинский.

Площадка рядом с прачечной — та, где развешивали бельё, — была утоптана, земля под ногами казалась почти каменной. А позади площадки двор зарос сорной травой — выкашивать её, видимо, необходимости не было.

От владений Калюжных прачечную отделяла цепочка железных столбов. Досок между ними, как и в заборе перед особняком, почти не осталось.

Дом Калюжных когда-то окружал сад. Сейчас часть деревьев померзла и высохла, часть обросла побегами и одичала. Между старыми яблонями и вишнями росли бурьян и крапива в человеческий рост.

Для того чтобы увидеть едва заметную тропку, протоптанную от задов прачечной к дому Калюжных, нужно было приглядываться очень внимательно.

— Вот тут наша Свонкина и исчезала, — сказал я. — Приходила вроде бы в прачечную, а сама сворачивала сюда. Рабочие часы прачечной она знала и приходила так, чтобы никому не попадаться на глаза.

— Два месяца прошло, — с сомнением обронил Ловчинский. — Раньше тропинка была заметнее.

— Ну и что? — Я пожал плечами. — Если работницы её и замечали, решили, должно быть, что собаки вытоптали. Кому ещё нужно ходить к дому, заколоченному десятки лет назад?

— А Свонкиной зачем туда ходить?

— Да вот пока не знаю, самому интересно. Как думаешь, использование защитного купола, чтобы не обжечься крапивой, — это целесообразное расходование малахириума?

Я посмотрел на бурные заросли.

— Целесообразней не придумаешь, — категорически объявил Ловчинский. — В гробу я видал крапивой жечься!

Тропинка среди бурьяна и крапивы едва просматривалась, но нам быстро стало ясно, что ведёт она действительно к заколоченному дому. Только не к парадным его дверям, выходящим на улицу, а к чёрному ходу.

Здесь на двери тоже висел проржавевший замок.

— Интересно, — пробормотал Ловчинский, положив на него руку.

— Что?

— Защита стоит. А у Свонкиной, получается, был ключ.

Я рассмотрел плетение на замке, но знакомого рисунка не увидел. Мы вошли внутрь.

— Ничего не понимаю, — объявил Ловчинский час спустя, когда мы обшарили весь дом.

Всё, что нам удалось обнаружить, — следы девичьих башмачков в пыли у порога. Все они сосредоточились на крошечном пятачке, а дальше Мария Свонкина не ходила. Все прочие поверхности заброшенного дома были покрыты таким толстым слоем пыли, что сомнений не оставалось: ни одна живая душа не заглядывала сюда уже очень давно.

Осмотр помещения с помощью «регента» также ничего не дал. Захребетник кряхтел, сопел и в конце концов объявил: что-то с этим домом нечисто. Но что именно — с налёта не скажешь, а ковырять глубже он опасается, как бы тут всё на воздух не взлетело.

— Ну, делать нечего, — вздохнул Ловчинский. — Пойду соседей опрашивать. Может, кто-то из них тоже видел Свонкину, она ведь сюда, получается, не один месяц ходила. И есть вероятность, что видели её не одну.

Я кивнул.

— Правильно. И про аптеки не забудь, продавцов опросить тоже надо.

Пообедав, мы приступили к опросам. Обходили соседей до самого вечера, но ничего нового не выяснили. Свонкину никто не видел.

— Ладно, Миша, — почесав в затылке, сказал Ловчинский. — Давай уж завтра занимайся своими делами. Остальные опросы я без тебя проведу.

* * *

На другое утро я шёл на службу, прикидывая, с чего начать. Что-то мне подсказывало, что передышка, предоставленная Ловчинским, долго не продлится, и к делу Якова Чернова я вернусь довольно скоро.

Мои сомнения разрешились быстро: у входа в управление меня перехватила Василиса.

— Здравствуйте, Михаил Дмитриевич! Есть информация по делу, которое вы мне поручили. Где удобнее вам доложить?

— Здравствуйте, Василиса Петровна. Давайте заглянем в наш кабинет, покажемся коллегам, а потом сразу пойдём в переговорную.

В переговорной Василиса положила перед собой папку с документами и вздохнула.

— Времени, к сожалению, у меня ушло больше, чем планировалось. Но смею надеяться, что я учла все детали. По итогу мои подозрения сосредоточились вокруг трёх пассажиров. Первая и самая, на мой взгляд, подозрительная дама: Матильда Августовна Вишневская. Тридцать один год, в графе о происхождении указывала «дворянка», но есть основания полагать, что это не так. Шесть лет назад скоропостижно скончался её супруг, который был тридцатью годами старше. Он оставил ей небольшое наследство, и госпожа Вишневская завела привычку путешествовать. Каждые полгода она посещала Китай. И если поначалу ездила во втором классе, то в последнее время стала брать самые дорогие билеты и останавливаться в самых дорогих гостиницах.

— То есть после смерти мужа дама разбогатела?

— Именно. Притом что нет никаких сведений, каким образом это произошло. А самое подозрительное: везде, куда бы ни направлялась, дама возила с собой коллекцию камней.

— Вот как?

— Да-да. На границе эту коллекцию, разумеется, регулярно досматривали, но ничего противозаконного не находили. Обычные поделочные камни не самой высокой стоимости.

«Авантюристка обыкновенная, — прокомментировал Захребетник. — Ухайдокала муженька, получила какие-никакие деньги и рванула высматривать нового кандидата в супруги. Судя по тому, что благосостояние её выросло, нашла не мужа, а женатого любовника. Тоже неплохой вариант».

«Либо же эта дама сама прирастила своё благосостояние, согласившись таскать через границу нефрит, — проворчал я. — Коллекция камней — отличное прикрытие. Лучший тайник, как известно, — тот, что на виду».

Вслух я проговорил:

— И впрямь любопытная дама. Отличная работа, Василиса Петровна! А дальше?