34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон

Кевина, на котором нет и намека на отек. Я вижу на нем незнакомое мне выражение, которое интерпретирую как легкий оптимизм. Он очень рад быть здесь и разговаривать со мной. Им обоим это нравится.

— Тук-тук! — снова говорит Жасмин, не обращая внимания на отсутствующую занавеску. — Я хотела узнать, заканчиваете ли вы, — спрашивает она с сарказмом.

— Возможно, — отвечаю я.

— Нам нужна койка, — говорит она. — Есть другие пациенты, которым… нехорошо.

— Правда? — отвечаю я, не скрывая раздражения. Я на 99 % уверен, что с этим парнем все в полном порядке, но поскольку не понимаю, почему он сюда приехал, не знаю, на какой вопрос мне нужно ответить. Я не хочу, чтобы человек умер из-за того, что я упустил анафилаксию.

— Мы еще не закончили, — говорю я.

Жасмин качает головой и уходит.

Воодушевившись нашим разговором, я делаю глубокий вдох.

— Итак, восемь часов назад вас укусило насекомое, и у вас отекло лицо. Теперь отека нет, но вы приехали.

— Да, — говорит Кевин. — Я сразу свернул на обочину и вызвал скорую помощь. Она приехала только через семь минут, не так уж быстро.

— У вас был с собой эпинефрин? Вы сделали себе укол?

— У меня его нет.

— Почему?

— Мой терапевт считает, что он мне не нужен. У меня редкая разновидность аллергии, которая проявляется особенным образом.

— Ни четкого триггера, ни симптомов, — бормочу я.

— Доктор Смит нас не понимает, — говорит его мать, не обращая на меня внимания. — Мы уже привыкли к ее отношению.

— Могу себе представить, — отвечаю я. Я рад, что коллега на моей стороне, хотя она далеко и, вероятно, сейчас спит.

— И что произошло, когда приехала скорая помощь?

Он делает паузу, усиленно вспоминая произошедшее.

— Парамедики отказались сделать мне укол адреналина.

— Почему же? — изображаю я удивление.

— Они сказали, что не видят отека.

Я понимающе киваю и перебираю в голове другие симптомы аллергической реакции, которых, очевидно, у него нет. Я просматриваю записи, сделанные сотрудниками скорой помощи.

— Ваши давление, пульс и содержание кислорода в крови были в норме, когда скорая помощь приехала, а когда она привезла вас сюда…

— Здесь есть еще одна проблема, — говорит Кевин. — Парамедики отказались везти меня в больницу и сказали, что со мной все в порядке. Поэтому мне пришлось ждать, когда мама приедет и отвезет меня сюда. У нее много своих проблем.

— Эта правда, — говорит его мать. — Нервы, головокружение, содержание цинка в крови, которое доктор Смит отказывается проверять…

Я поднимаю руку.

— Я думаю, что сегодня мы должны сосредоточиться на Кевине, — говорю я.

Он смотрит на меня с благодарностью.

— Конечно, — говорит она невозмутимо. — Я все расскажу вам позднее.

— Затем медсестра в приемной не хотела вносить меня в список пациентов, — продолжает Кевин, указывая в направлении приемной.

— Люди просто не понимают, — говорит его мать.

В этот момент я замечаю крупную муху, которая борется с гравитацией, размахивая крылышками. Я знаю, что если Кевин или его мать увидят ее, или, еще хуже, насекомое сядет на Кевина и вызовет какую-либо реакцию, мы просидим здесь до рассвета. Я с ужасом наблюдаю за тем, как муха лениво летает и приближается к люминесцентной лампе.

Я кладу медицинскую карту на кровать между Кевином и его матерью и прошу их подтвердить указанный на ней адрес. Пока они заняты этим, я подхожу к стене и пытаюсь прихлопнуть муху. Мать Кевина строго смотрит на меня. Муха лениво уклоняется от удара и садится высоко на стену. Я забираю у них медицинскую карту.

— Итак, Кевин, — говорю я, глядя в его невозмутимые глаза. — Зачем вы сюда приехали?

— Наверное, я хотел, чтобы этот инцидент зафиксировали для доктора Смит, и она поняла, что я ничего не выдумываю. Мне становится очень страшно, когда происходит что-то подобное. Аллергия разрушает мою жизнь, из-за нее я не могу работать.

Внутри меня разгорается пламя гнева, но его быстро тушит волна грусти Кевина.

— Позвольте мне быстро вас осмотреть, — говорю я максимально нейтральным тоном. Я сжимаю его руки, прощупываю шею и челюсть, прошу его широко открыть рот и сказать «а», прослушиваю легкие. Все это занимает 15 секунд.

— Кевин, уверяю, что с вами все в полном порядке. Вы самый здоровый человек из всех, кого я видел сегодня. Ваши жизненные показатели лучше моих, — говорю я, размахивая его желтой картой. — Ничто не указывает на то, что у вас сегодня была аллергическая реакция.

Кевин понимающе кивает.

— Наверное, что-то заставило вас бояться аллергии, я прав?

— Думаю, да, — отвечает он.

— Полагаю, ваш страх аллергической реакции — бо`льшая проблема, чем сама реакция. Я прошу вас обсудить это со своим терапевтом. Не воспринимайте ее как врага. Есть определенные типы терапии, которые помогут вам справиться с сильной тревожностью. Что вы думаете? — спрашиваю я Кевина и его мать.

— Я думаю, что вы очень хороший врач, — говорит он.

— И очень хороший слушатель, — добавляет она.

— А я думаю, что вам обоим следует поехать домой и лечь спать, — говорю я.

— Прежде чем мы уйдем, — говорит Кевин, поднимая руку, — вы можете помочь моей маме?

— Меня ждет много пациентов, — говорю я.

— Это не займет много времени, — говорит его мать. — Все началось с припадков, когда мне было немного за двадцать. Невролог сказал, что он никогда не видел ничего подобного.

— Мне нужно идти, — говорю я и разворачиваюсь.

Кевин встает и помогает матери, которая опускает ноги с койки. Муха пролетает перед лицом Кевина, и он отмахивается от нее легким движением руки.

Его мать холодно смотрит на меня.

— Что ж, тогда в другой раз, — говорит она. — Возможно, доктор Смит наконец даст тебе направление на тест на аллергию, — обращается она к Кевину.

Я пожимаю им руки и наблюдаю, как они бок о бок идут мимо других субботних пациентов, возвращаясь к Ронни с его проблемным кишечником. Во время этого визита в отделение неотложной помощи они излечились от того, что их беспокоило.

— Хорошо провели время? — спрашивает Жасмин.

— Господи, — говорю я, — бедные люди.

— Такие только тратят наше время, — говорит она и приглашает следующего пациента.

В большинстве смен преобладает какой-то симптом: одышка, головная боль или боль в груди. В хаосе субботней ночи, кажется, тоже вырисовывается закономерность. Закончив работу с одним пациентом, я вызываю из приемной следующего, и мне каждый раз кажется, что у них практически нет физических проблем. За Кевином следует 19-летний Джон. В карте указано, что у него боли в спине и что он посещал отделения неотложной помощи 25 раз за последние 12 месяцев, жалуясь на те же симптомы. Каждый раз,