34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон

— Сначала я хочу узнать, заметили ли вы изменения в обонянии или вкусе?

— Не сказал бы, но я чую тебя за милю, ублюдок, — весело говорит он.

Я невольно улыбаюсь, но чувствую себя немного сбитым с толку, особенно когда доктор Пател решает за меня заступиться.

— Сонни, пожалуйста, воздержитесь от ругательств.

— А, воздержаться. Ладно, буду отучаться.

— Сонни, теперь я попрошу вас не двигать головой, смотреть мне в глаза и сказать, когда мой палец зашевелится.

Я смотрю ему прямо в глаза. У него роскошные длинные ресницы и вкрапления карамельного цвета в голубой радужке. В белке правого глаза есть красное пятно. Я начинаю покачивать пальцем в поле своего зрения, и он замечает движения в первый раз, но к тому моменту, как я перемещаю палец в противоположный угол, Сонни теряет концентрацию внимания и с интересом изучает мой бейдж.

— Сын волынщика Том свинью украл и с ней сбежал. Ха-ха-ха-ха!

— Простите, Сонни, — говорю я. — Могли бы вы смотреть мне прямо в глаза и сказать, когда мой палец зашевелится.

Он недолго смотрит мне в глаза, но не может или не хочет помогать в моих попытках оценить его поле зрения. Я смотрю на доктора Пател. Она делает рукой знак, чтобы я продолжал.

— Сонни, пожалуйста, не двигайте головой, но следите глазами за моим пальцем.

Это задание тоже слишком сложное для него. Пока я вожу пальцем в его поле зрения, он поворачивает голову вслед за ним. Сколько раз я ни повторяю задание, он не выполняет его должным образом, поэтому у меня не получается проверить его мышцы и нервы.

Я довожу до конца остаток стандартного обследования черепных нервов, понимая, что Джозеф и Падме смеются.

— Сонни, вы могли бы поднять брови?

Он делает, как я прошу.

— Ох, голубчик! — восклицает он.

— Зажмурьте глаза и не давайте мне их открыть, — говорю я.

Он послушно закрывает глаза, но, когда я кладу ему на щеки и брови большой и указательный пальцы, чтобы попытаться открыть глаза, он вздрагивает и запрокидывает голову.

— Прошу прощения, я сделал вам больно? — спрашиваю я.

Он качает головой и кажется смущенным. Меня удивляет эта странная реакция.

Когда я прошу его улыбнуться, он улыбается.

— Засмейся, и мир засмеется вместе с тобой, — говорит он. — Заплачь, и ты будешь плакать в одиночестве.

Он хохочет, но никто к нему не присоединятся.

Я прошу его сказать мне, чувствует ли он, как я прикасаюсь к его лицу.

— Чувствуешь ли ты, чувствуешь ли ты, чувствуешь ли ты, — поет он.

Я прошу его высунуть язык и сказать «а-а-а».

— А-а-а-а, ай-ай-ай, — говорит он детским голосом.

Я пока не заметил никаких проблем с черепными нервами, но он однозначно ведет себя странно. Я беру офтальмоскоп, предложенный доктором Пател.

— Сонни, напоследок я хотел бы осмотреть ваше глазное дно.

Сонни опять отклоняется от меня и прижимает правую руку к лицу, словно защищаясь от удара.

— Все хорошо, — говорит доктор Пател. — Пропустим этот шаг.

Теперь я перехожу к осмотру его рук и ног. Несмотря на то что Сонни трудно концентрироваться на некоторых заданиях, мне ясно, что правая рука функционирует нормально, но левая слабовата в запястье и локте. Я стараюсь проверить рефлексы, ударяя неврологическим молотком по определенным точкам, но он выхватывает у меня молоток и начинает стучать им по бортику койки.

— Если бы у меня утром был молоток… — говорит Сонни.

— Перестаньте, Сонни, — говорю я, пытаясь забрать у него молоток, но он отдергивает руку, переворачивает молоток и начинает бить меня по животу его острым концом.

— Я тебя порежу, парень, — говорит он в шутку.

Я выхватываю молоток из его руки.

— Вы хотите, чтобы я остановился? — спрашиваю я.

Ему очень весело.

— Хотите услышать шутку о доме? — спрашивает Сонни.

— Да, — отвечаю я.

— Если зашел в тупик, строй дом: три стены уже есть! — говорит он и начинает хохотать.

Доктор Пател решает вмешаться.

— Закончим осмотр, Том, — говорит она, подбадривающе улыбаясь. — Кстати о шутках: я думаю, что мы можем отплатить Сонни, если каждый из нас расскажет анекдот.

Всем снова становится неловко.

Доктор Пател указывает на Падме, которая нервно улыбается. Ее очередь рассказывать анекдот.

— Ладно, Сонни, — говорит она, подходя к его койке. — Зачем зайцу было перебегать через дорогу?

— Я знаю! — отвечает он. — Чтобы перебраться на другую сторону.

Сонни начинает громко хохотать.

— Хороший ответ, — говорит Падме, — но я собиралась сказать другое: чтобы доказать, что он не трус!

Сонни тупо смотрит на нее.

Мы ободряюще киваем.

— Вполне неплохо! — говорит доктор Пател. — Вы так не считаете, Сонни?

Он незаинтересованно пожимает плечами.

— Ладно, Джозеф, теперь вы, — говорит доктор Пател.

Джозеф подходит к койке.

— Итак, Сонни, лошадь заходит в бар, и бармен ей говорит: «А что у вас лицо такое длинное?»

На лице Сонни написано, что он ничего не понимает.

— Я не понял, — говорит он.

— Том? — продолжает доктор Пател.

Анекдот, который я недавно услышал по радио, застрял у меня в голове, и чем старательнее я пытаюсь не думать о нем, тем чаще мысленно его повторяю. Ничего другого мне в голову не приходит. Я сдаюсь.

— Я знаю анекдот, но он грубоват.

— Я уверена, что Сонни не возражает, — говорит она весело.

— О'кей, — начинаю я. — Сонни, мужчина приходит на собеседование по поводу работы. Интервьюер говорит ему: «Какой, по вашему мнению, ваш главный недостаток?» Мужчина отвечает: «Недостаток? Думаю, это моя честность». Босс говорит: «Что ж, не думаю, что честность станет для вас здесь проблемой».

Я смотрю на Сонни, чтобы удостовериться, что он слушает. Он смотрит на меня и, похоже, ни на что не отвлекается.

— А мужчина отвечает: «Да мне плевать, что вы думаете».

Джозеф и Падме хихикают. Доктор Пател с интересом наблюдает за Сонни, взгляд которого ничего не выражает. Возможно, я слишком быстро произнес последнее предложение.

— Мужчина честно высказался, Сонни, — говорит доктор Пател.

Сонни недоуменно качает головой.

Доктор Пател выводит нас из палаты. Мы слышим, как у нас за спиной Сонни над чем-то хохочет. Когда мы отходим на приличное расстояние, доктор Пател внимательно смотрит на нас.

— Ну, что вы чувствуете? — спрашивает она.

— Честно? — отвечает Падме. — Облегчение от того, что мы ушли.

Мы киваем.

— С ним очень тяжело находиться рядом, — говорит доктор Пател. — Вы заметили, что все остальные койки в палате пустые? Никто и полдня не может с ним провести. Бедный парень, — добавляет она грустно.

Она ведет нас в пустую семейную комнату, где пациентам и членам семьи сообщают плохие новости,