34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон

вам антибиотики. Врач-консультант считает, что вы должны остаться в больнице хотя бы на ночь. Затем, надеюсь, мы отвезем вас домой, где вы сможете продолжить курс антибиотиков через питательную трубку.

Она лежит на спине. Ее конечности застыли в боксерской стойке. Ничто не указывает на то, что она понимает мои слова.

— Хорошо, — говорю я. — Увидимся позже.

Я уже собираюсь уйти, как вдруг замечаю у входа в палату молодого темнокожего мужчину невысокого роста. На нем футболка пожарного, волосы заплетены в дреды.

— Тук-тук, — говорит он и машет мне рукой. — Я брат Келли. Я постарался приехать настолько быстро, насколько смог.

Он машет пациентке на койке, широко улыбаясь.

— Привет, сестренка! Опять доставляешь нам неприятности?

Я поворачиваюсь и смотрю на Келли. Ее лицо озаряет широкая улыбка.

Глубокая рана

При нажатии на кнопку имя Луиса высвечивается на экране в зале ожидания. Через тридцать секунд дверь открывается, и в кабинет входит невысокий подтянутый мужчина. Его вьющиеся черные волосы коротко острижены сзади и по бокам, как у футболиста, у него ухоженная черная борода. На нем клетчатый блейзер, узкие джинсы и ковбойские сапоги. Светло-голубая бандана, повязанная вокруг шеи, дополняет ковбойский образ. На его молодом лице тревожное выражение, он явно нервничает.

— Я пытался убить себя, — говорит он с испанским акцентом, даже не успев сесть. — Моя девушка сказала мне прийти. Она хотела, чтобы я показал врачу это.

Он развязывает бандану и запрокидывает голову, чтобы я осмотрел его шею.

Я наклоняюсь и рассматриваю темно-фиолетовый синяк, идущий поперек шеи. С одной стороны синяк сужается и переходит в рану. Рана не очень глубокая, но в самом широком месте ее края расходятся на сантиметр и начинают гранулироваться. Между ними видна розовая плоть с вытекающей из нее прозрачной оранжевой жидкостью. «Ему повезло, что артерия не повреждена», — думаю я.

— Швы накладывать слишком поздно, — говорю я. — Я наложу повязку, и рана заживет сама. Вероятно, останется шрам. Полагаю, вы можете нормально глотать?

Он кивает.

«С раной все ясно, — думаю я. — Но что с его психическим состоянием?» Безрассудство, с которым была нанесена эта рана, заставляет меня беспокоиться о безопасности этого человека.

Я внимательно осматриваю его руки, но не вижу шрамов и порезов, за исключением маленьких царапин на запястье.

— Как это случилось? — спрашиваю я.

Выражение его загорелого лица становится виноватым, а глаза наполняются слезами.

— Простите, — говорю я, предлагая ему салфетку. — Почему это произошло?

Некоторое время мы сидим в тишине. Часы тикают, город за окном гудит. Пьяные люди в парке хохочут. Луис смотрит прямо перед собой на висящую на стене фотографию молодого члена племени тропических лесов. У него юбка из травы, полосы на лице и крупные серьги. Выражение на лице молодого человека глубокомысленное, но его трудно расшифровать. Вот он кажется уверенным в себе, а уже через секунду — потерянным.

Наконец Луис начинает говорить.

— Проблемы с бывшей.

— Мне жаль, — говорю я.

Он кивает, и его глаза снова наполняются слезами.

Прием задерживается. В глубине души я хочу ускорить эту консультацию, ничего не усложнять, поставить галочки в нужных местах и перейти к следующему пациенту, но понимаю, что единственное, чем я могу помочь этому человеку, — это попытаться понять, почему он так поступил.

— Это та девушка, которая заставила вас обратиться к врачу? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он и на мгновение улыбается.

Что-то в этой улыбке, проблеске света в темноте, напоминает мне старого друга, с которым мы теперь почти не общаемся. Я пытаюсь отогнать это чувство и сосредоточиться на Луисе.

— Это долгая история, — говорит он.

— У нас есть время, — отвечаю я, заставляя себя забыть о переполненной приемной.

Улыбка быстро сменяется угрюмым выражением лица, отражающим его текущее душевное состояние. Луис сосредотачивает взгляд на фотографии юноши из племени и рассказывает мне свою историю. Время от времени он поглядывает на меня, желая убедиться, что я понимаю, о чем он.

«Долгая история» Луиса берет начало на прошлой неделе. Все было хорошо. Он работал электриком на заводе, и его все устраивало. Свободное время он проводил с другом Алехандро. Они оба из Колумбии. Мужчины играли в футбол, ездили на кабриолетах, тусовались в барах и клубах, веселились и помогали друг другу знакомиться с девушками. Когда Луис нуждался в отдыхе от оживленной социальной жизни, он шел в свою небольшую квартиру.

Единственным неприятным фактором были его отношения с Глорией. Она тоже приехала из Колумбии и часто проводила время с Луисом и Алехандро. Их компания получила предсказуемое прозвище «Три амигос». Глория и Луис то сходились, то расставались на протяжении нескольких лет. Она была очень красива, но непостоянна. Она любила его и хотела быть с ним в один момент, ненавидела и отталкивала его в другой, безумно ревновала в следующий. С годами он понял, что они никогда не смогут стать настоящей парой, но они продолжали дружить, помогать друг другу и иногда вместе спать. Ее мать приехала к ней жить, и Луис часто проводил время в их квартире. Он помогал им с домашними делами, а они в знак благодарности кормили его. Эта псевдосемейная обстановка позволяла ему почувствовать себя в безопасности в тысячах километров от дома. Однако иногда Глория внезапно исключала его из их с матерью жизни, будто назло. У нее часто резко менялось настроение. Обычно, независимо от обстоятельств, они переписывались каждый день, но на прошлой неделе Глория почему-то замолчала.

В субботу, за два дня до нашей встречи, Луис сидел в своей квартире перед вечерней прогулкой. Он слушал танцевальную музыку по радио и смотрел автомобильные стереосистемы на ноутбуке. Отутюженная рубашка ждала на вешалке. Он переписывался с друзьями в WhatsApp, как вдруг ему пришло сообщение от Глории:

— Л., ты здесь?

— Привет, Г.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Что?

Последовала пауза. Луис видел, что она печатает, но сообщение долго не приходило. Когда ответ наконец пришел, он был коротким:

— Я кое с кем встречаюсь.

Луису было неприятно узнать об этом, он почувствовал боль в груди, но смог с этим справиться. Он видел, что она продолжает печатать, а потом перед ним вдруг взорвалась бомба:

— Это Алехандро.

— Я думал, что у меня вот-вот случится сердечный приступ, — говорит он. Я вижу, что даже сейчас его трясет от этих воспоминаний. — Мне казалось, что у меня голова взорвется. Перед глазами все поплыло.

— Почему вас это так задело? Она ведь не была вашей девушкой?

Он качает головой.

— Алехандро… Алехандро такой puto.

— Кто?

— Puto.