Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

караул отошел; потери были с обеих сторон. В эту же ночь около 1500 Донцов ушли из лагеря. В следующую ночь тоже до 1500 разбежалось. Уходили группами, сотнями, в одиночку, кто куда: в Болгарию, Сербию и пр. Через некоторое время очень многие из оставшихся записались для отправки в Россию. Остальные были посажены на пароход и отправлены на Лемнос.

Относительно нашего флота есть сведения, что, придя в Бизерту, суда были поставлены на мертвые якоря, а экипажи списаны на берег. И вот на берегу моряки начали распыляться, разложились и оставили военную службу. Всю войну эта публика ничего не делала, жила хорошо и тут показала уже себя.

10.02.1921. Почти весь день приходится писать «историю». Пристроил себе для этой цели ацетиленовый фонарь. На батарею выдали два таких фонаря, один из них хозяйственная часть испортила, выдала нам в палатку и взяла себе второй. Кое-как я его исправил, но он горит очень неровно и сильно коптит. Ревматизм уже появился у меня в довольно острой мере, а при таких условиях слепота тоже не замедлит явиться. С табаком форменный скандал. Два раза нам тут выдавали листовой табак, но он уже вышел, драхмы иссякли. Все ходят и просят оставить «бычка», т. е. окурок, причем этот «бычок» зачастую курится двумя. Я до «бычков» не дошел еще, но курю в день 10–12 раз по половинке папиросы.

11.02.1921. Не было ужина. У нас в батарее считается в порядке вещей кормить самым безобразным образом. Никаких мер не предпринимается. В других батареях на это обращено серьезное внимание, а у нас все ругаются, но полковник Шеин безнадежен: глух, нем и ничего не делает. Хозяйственная часть из рук вон, на кухне полное безобразие. Кроме кашевара и кубогрея, живут там еще два типа, которые ничего не делают, заплыли жиром, всё время варят что-то себе, и это так продолжается.

12.02.1921. Начали готовиться к параду. Отменили временно все другие занятия, кроме пешего строя, на который усиленно налегли. Поднялся сильный ветер; на море что-то вроде шторма; турецкие лодочники отказались производить разгрузку; у нас вызвали умеющих управлять парусами и отправили их в город. К вечеру, однако, они вернулись. Турки снова стали на работу. Заговорили уже определенно о лирах, потребовали даже уже списки. Стало невозможно холодно.

13.02.1921. Готовились к церемониальному маршу. Командовал полковник Шеин с обычной своей медлительностью. Стояли на месте больше, чем ходили. Скучная вещь. Батарея отвечает на приветствие пока что плохо. Генерала Врангеля ожидают на днях и, как обычно таких случаях, говорят, что он приедет с хорошими вестями. От батареи на парад приказано выставить 32 ряда. Словчиться от участия в строю на параде мне не удалось. За историю взялся довольно серьезно. Пишу пока охотно и сижу до 1–2 часов ночи.

14.02.1921. По появившимся в газетах сведениям, ген. Врангеля признали другие антибольшевистские армии ген. Юденича, Булак-Булаховича и другие. Говорят, что только генерал Краснов не признает Главнокомандующего. Вечером стало известно, что генерал Врангель приехал в Галлиполи и завтра около 11 часов будет у нас. Парад будет на площадке в районе Алексеевцев.

15.02.1921. Ночью шел дождь. Утром моросит. Некоторое время было неизвестно, будет ли парад или его отменят. Грязь стояла здоровая. К 11 приказано строиться. Наш дивизион как всегда одет был очень плохо. Дрозды все в малиновых фуражках, в белых поясах (чем-то покрасили чехлы, околыши, сделали из полотенец пояса). Вид очень приличный, правда от дождя краска немного потекла.

Около 12 прибыл генерал Врангель. Как раз в момент его появления выглянуло солнце. Он, как обычно, начал обходить быстрыми шагами построившиеся части. Сразу после ответа на приветствие раздалось мощное «ура». Минута была торжественная, от переполнения чувств у многих слезы подступили к горлу. Говорят, что во время прежних смотров Государем, последнему редко устраивалась такая торжественная встреча. Так как части корпуса растянулись по большому плацу, то Врангель сначала говорил отдельно кавалерии, а потом с нами. Содержание было одинаковое и приблизительно следующее: «Славные воины непобедимой дивизии! Три месяца тому назад мы оставили последний клочок русской земли и 170 000 русских прибыло на берег Босфора. Вчерашние наши друзья, заискивающие с нами, пока мы были сильны, поспешили отвернуться от нас в момент несчастья, а враги, трусливо молчавшие во время наших побед, начали сводить с нами личные счеты. Они слетелись со всех сторон в Париж и начали говорить там от имени России, и старались запятнать доблестное русское воинство, которое потеряло всё, но принесло сюда незапятнанными свою честь и знамена. Но все козни врагов разбились о нашу стойкость, и они ничего не добились, а только покрыли себя позором перед лицом всей Европы. Тот мир, который смотрел на нас, не понимая значения этой борьбы, считал наше дело уже проигранным и законченным, но он не знал силы духа русского человека и его великой любви к Родине. Теперь я привез вам обращение избранников народа в то время, когда Россия была еще сильна — членов Государственной Думы всех созывов и Государственного Совета. Они шлют вам свой привет и объединяются вокруг меня и вас. Как два месяца тому назад, я говорю вам: держитесь, орлы, держитесь! Все за одного — один за всех, и нам враги не страшны. Я говорю вам, как сегодня рассеялись тучи и выглянуло солнце, так и наши невзгоды рассеются и Россия снова воскреснет. Пройдет два-три месяца и нас признают, нас попросят».

Генерал Кутепов провозгласил «ура» за Главнокомандующего, под командой которого мы снова скоро пойдем в Россию. Генерал Врангель расцеловался после этого с генералами Кутеповым и Витковским. Проходили все прилично. Наши Дрозды нарезали всех. На парад приехало много корреспондентов, фотографов и кинооператоров, которые всё записывали, с разных сторон снимали и пр.

После парада генерал Врангель ходил по лагерю, осматривал палатки и говорил с офицерами и солдатами. «Привез вам деньжат, очень немного, столько, как прошлый раз, и думаю, что на будущее время удастся также выдавать. Обмундирование друзья зажали, приходится от них понемногу выцарапывать». За Врангелем ходили толпы офицеров и солдат. После смотра в штабе дивизии был завтрак, на котором Врангель говорил, что Керенский ему предложил достать всё необходимое теперь для армии в смысле содержания и пропитания с тем, что Врангель остается только командующим армией, а всё гражданское управление будет в руках первого. На это Врангель ответил, что он принял бы такое предложение, но со своей стороны ничем не может гарантировать выполнения этого, так как, кроме двух черкесок,