Гены, эгоизм и сила сотрудничества: Эволюция как командная игра - Джонатан Силвертаун

диких видов сквозь игольное ушко одомашнивания, мы неразрывно связали их судьбу со своей собственной. Почти все это произошло задолго до появления генетики как науки. Древнейший из этих союзов – человека и собаки – теперь воплощается в слаженной командной работе: во время охоты, выпаса скота, поиска трюфелей и выслеживания беглых заключенных. Благодаря своему феноменальному обонянию, собаки способны даже научиться распознавать болезни человека[178].

Мы не знаем наверняка, как первые волки сблизились с людьми, но, будучи хищниками, они вполне могли рыскать в поисках добычи вокруг стоянок охотников. Самые бесстрашные подходили ближе всех и получали лучшие куски, что положило начало отбору на отсутствие страха перед человеком и привычку следовать за стоянкой. Волки – социальные животные и практикуют совместное выращивание потомства, что, возможно, предрасположило их к союзу с человеком. Дикие волки внушают страх, но в какой-то момент люди стали находить их присутствие полезным: ведь те выполняли роль часовых вокруг стоянки[179]. Это еще один пример парадоксальной тенденции, когда противостояние порождает сотрудничество.

Хотя дикие волки некогда обитали по всему Северному полушарию, именно потомки двух одомашненных популяций стали неизменными спутниками человека. Куда бы ни отправлялись наши предки, охотники и собиратели, эти животные были готовы идти за ними хоть в Арктику, хоть в Австралию. Долгую историю отношений человека и собаки можно разделить на три этапа, в ходе которых мы по-разному меняли облик наших четвероногих друзей. Захватывающую картину из ранней фазы этих отношений являет нам пещера в ущелье Ардеш на юге Франции. Стены пещеры, обнаруженной Жаном-Мари Шове и двумя его товарищами, украшены палеолитическими изображениями туров, медведей, львов и других крупных животных, служивших добычей древним охотникам 20 000 лет назад[180]. Люди распыляли на стену красную охру, создавая характерные трафаретные отпечатки собственных ладоней, словно оставляя свой след в вечности – несомненную печать принадлежности к роду человеческому. Никаких иных признаков присутствия людей или собак в пещере нет – за исключением одной поразительной детали.

В мягком известняковом грунте в самой глубине пещеры отпечатались следы ребенка, идущего неспешным шагом. А рядом со следами ребенка – отпечатки лап взрослого волка, будто идущего в ногу с ним[181]. Кто знает, о чем говорят эти следы, которым 20 000 лет? Были ли это ребенок и прирученный волк, ведущие себя как члены одной стаи? Или же это просто совпадение и следы оставлены в разное время? Нам остается лишь гадать. Но, случайность это или нет, эти следы в пещере, найденные Шове, символизируют первый этап долгого союза. Об этом этапе, продлившемся 20 000 лет после начала одомашнивания, мы можем с уверенностью сказать две вещи: охота накрепко связала человека и собаку, и за этот период собаки разделились как минимум на пять основных линий, отражая миграции человека[182]. А затем все изменилось с изобретением земледелия.

Земледелие возникло почти одновременно около 10 000 лет назад более чем в 20 точках планеты, что ознаменовало начало второго этапа отношений человека и собаки[183]. Изобилие пищи, которое принесло с собой сельское хозяйство, привело людей и их четвероногих спутников к процветанию, преобразившему и лик Земли, и облик самих собак. По некоторым оценкам, сегодня на планете живет не менее миллиарда собак[184]. С появлением сельского хозяйства пришли оседлый образ жизни, избыток пищи, города, новые ремесла, а с ними – и иерархия власти и богатства. Теперь собаки приносили пользу в самых разных ролях, и отбор велся соответственно.

В Месопотамии, где зародились первые города, охотничьи собаки появляются на золотых украшениях уже 5000 лет назад. Тысячелетие спустя была создана статуэтка крупного пса, напоминающего современного мастифа, с красноречивой надписью: «Не думай. Просто кусай»[185]. «Человек укусил собаку» – вот что сейчас считается эталоном новостной сенсации, но для ольмеков из Южной Мексики это было бы далеко не сенсацией и даже не новостью. Примерно 3000 лет назад ольмекские земледельцы платили налоги собаками, специально откормленными для того, чтобы употреблять их в пищу, причем исключительно кукурузой – немыслимый рацион для их диких предков[186]. Ацтеки же вывели предков чихуахуа как комнатных собачек.

Римлянин Колумелла, писатель и агроном, в I веке объяснял, почему земледельцу желательно иметь собак разных пород:

Покупка собаки должна стать одной из первейших забот земледельца, ибо она – страж поместья, урожая, дома и скота. Пес должен быть крупным, с громким лаем – чтобы напугать злоумышленника, когда тот его услышит, а затем и увидит. Важна и масть. Пастуху полезен белоснежный пес, чтобы не спутать его с волком в полумраке утренних или вечерних сумерек, а для усадьбы – угольно-черный сторож, чтобы днем он устрашал воров, а ночью был незаметен. Дворовый пес должен быть крепко сложен, с большой головой, висячими ушами, яркими глазами, широкой мохнатой грудью, могучими плечами, толстыми лапами и коротким хвостом. Поскольку ему положено неотлучно находиться при доме и амбаре, резвость ему ни к чему. Собака же, которая охраняет скот, напротив, должна быть поджарой и длинноногой, достаточно сильной и быстрой, чтобы отогнать волка или догнать его, если тот схватил добычу[187].

Однако собаки были не просто домашними животными. С переходом к земледелию в человеческих поселениях повсюду расплодились вольные своры – популяции одичавших собак, которые и по сей день обитают близ людского жилья во всех развивающихся странах мира. Эти «деревенские собаки» по-прежнему сбиваются в стаи, однако одомашнивание изменило их социальное поведение. Если в волчьей стае все родня и потомство дает лишь доминирующая пара, то у деревенских собак иерархии нет и размножаются все. Исследование бродячих псов в Индии показало, что суки прежде всего заботятся о своих малышах, но могут выкармливать и чужих[188]. Хотя степень генетического родства внутри таких стай остается неясной, систему воспитания молодняка точнее всего можно описать как общинную.

Третий этап одомашнивания собак повлиял на их эволюцию не меньше, чем все события предыдущих 30 тысячелетий, и его начало можно точно датировать по конкретному историческому событию – основанию Кеннел-клуба в Лондоне 4 апреля 1873 года. Создатели клуба стремились установить правила, которые стандартизируют судейство в отношении различных пород на выставках собак и сохранят породы, считавшиеся древними. Американский Кеннел-клуб, учрежденный в 1887 году, действовал схожим образом. Кеннел-клубы выделили ряд породных классов: охотничьи (например, ретриверы), гончие (бладхаунды, борзые), декоративные (такие, как чихуахуа) и т. д.

В каждом классе для каждой породы существует чрезвычайно подробный стандарт, определяющий, как должна выглядеть, двигаться и вести себя идеальная собака этой породы. Стандарт основан на 17 характеристиках, каждая из которых, в свою очередь, включает в себя еще несколько критериев: к примеру, передние конечности золотистого ретривера должны быть «прямыми, с хорошим костяком», лопатки «длинными, наклонными», плечевые кости – «одинаковой длины с лопатками, что позволяет конечностям правильно располагаться под корпусом», локти – «плотно прижатыми»[189]. Эти строгие критерии жестко направляли развитие пород, и эволюционное древо нынешних собак в точности воспроизводит породы и классы Кеннел-клуба, будто их тысячелетиями создавала сама природа. Хотя на деле это плоды искусственного отбора, и по большей части – за последние полтора века[190].

Собака, старейший из представителей одомашненной фауны, – наследие нашего охотничье-собирательского прошлого. А вот домашняя кошка, наш второй четвероногий спутник из числа хищников, – символ пришедшей ей на смену земледельческой эры. Результаты эволюционного анализа говорят о том, что одомашнивание кошки началось в Плодородном полумесяце на Ближнем Востоке – вероятнее всего, около 11 000 лет назад[191]. Иными словами, в том самом месте и в то самое время, где и когда началось возделывание зерновых культур. Картину минувшего рисует совокупность археологических и генетических данных о людях, пшенице, домовых мышах и кошках.

У растений при искусственном отборе наблюдается синдром одомашнивания, затрагивающий, подобно синдрому одомашнивания у животных, все зерновые культуры. Проявляется он прежде всего в семенах, которые по мере одомашнивания становятся крупнее и утрачивают период покоя, свойственный большинству дикорастущих видов в сезонном климате. Кроме того, дикие