Возвращение наследника - Валерия Веденеева

Сомнительно, конечно, что мне так легко позволят эту ловушку покинуть, но не стоять же на месте, ожидая непонятно чего?

Вот колонны с мерцающими письменами остались позади, темнота вновь сгустилась, а пение стало еще громче.

Озеро издали напомнило мне почти идеальной формы круглую чашу, но «чувство пространства» подсказало, что его дно резко обрывается вниз почти у самого берега и уходит на большую глубину. Как минимум на несколько сотен футов… Пожалуй, озеро это было не столько чашей, сколько высоким узким стаканом.

Кстати, за недолгое время пребывания здесь мое «чувство пространства» стало куда более острым. Может, на него так подействовало отсутствие демонической скверны?

Дойдя до озера, я двинулся вдоль его берега — тот был каменистым и сухим, волны так далеко не захлестывали. Пока что я не видел ни стен пещеры, ни тех ручьев, на которые надеялся. Может, ручьи и были, но подводные, и питали озеро у самого дна.

Я успел сделать едва десяток шагов, когда заметил вдали, над черной гладью воды, свечение. Оно стремительно приближалось, и вскоре я различил женский силуэт.

Ну конечно! Демоница — или не демоница — наконец явилась.

Сияя мягким и ровным, будто лунным, светом, она беззвучно скользила по воде. Зимний плащ остался где-то в другом месте, сейчас на ней оказалось лишь легкое шелковое одеяние, скромное, но при этом подчеркивающее ее идеальную фигуру. Густые светлые волосы мягкими волнами падали до талии. Безупречная красота, светлый и печальный лик…

Дразнящее чувство узнавания стало сильнее, а потом я, наконец, вспомнил.

Лунная Дева из Ангей Габи, Города Мертвых. Та самая, что под нежную мурлыкающую музыку танцевала на поверхности черного озера и звала меня к себе.

А еще я вспомнил, что стражи Ангей Габи, древние не-мертвые демоны, называли ее Озерной Падальщицей. Говорящее прозвище, ничего не скажешь! Как один из них тогда выразился? «Кто слышит ее зов, тот никогда уже не уходит». Страж так же упомянул, что в давние времена ей поклонялись как богине…

Хм…

Я стоял на краю озера, следил за приближением сияющего существа, проверял на крепость свои щиты и усиливал их, и одновременно с тем у меня в голове продолжали складываться кусочки мозаики.

Янли. Уж не была ли она воплощенным сосудом именно для этой павшей богини? И не этой ли Лунной Деве служили заговорщики из крепости Благих Сестер?

Странно, правда, почему тогда там, в Городе Мертвых, она меня выпустила? Если она действительно была богиней, пусть и павшей…

Хотя нет, не так уж странно. Город Мертвых принадлежал Восставшему из Бездны, и за порядком там следили его слуги. Вероятно, влияние высшего божества сильно ограничивало возможности божества павшего. Здесь же, судя по всему, она была хозяйкой.

Лунная Дева остановилась в десятке футов от берега. Пение стало более тихим, но при этом будто еще более проникновенным. Я чувствовал, как, помимо воли, мое восприятие существа напротив меняется, как вместо смертельно-опасной, коварной сущности я начинаю видеть лишь прекрасную грустную девушку, которой я так нужен, которую только я один могу утешить, которой только я способен помочь…

Боль. В случае с Янли мне помогла боль.

Не скрываясь, я вытащил нож и резанул себя по левой руке.

Морок отступил. Сущность напротив все еще казалась красавицей, но теперь она рассматривала меня с открытой неприязнью, чарующая печаль с ее лица исчезла.

— Ты трижды посмел меня отвергнуть, — произнесла она, и, несмотря на отчетливую угрозу, которую несли слова, ее голос прозвучал нежно и певуче. Такой же чарующий, как все в ней.

Трижды, хм… Первый раз был в Городе Мёртвых, когда я не поддался её зову. Второй, видимо, когда устоял против чар Янли. А третий — только что.

— А что случилось бы, если бы не отверг? — спросил я. — Ты бы пожрала мою душу? Или, когда отправила ко мне Янли, превратила бы в послушного раба, выполняющего твою волю?

Глаза Лунной Девы зло сузились. Должно быть, мне полагалось извиняться и оправдываться. Ну, я этого никогда особо не умел.

— Ты говоришь так, будто ты мне ровня, — произнесла она. Голос ее оставался мелодичным, но теперь он отдавал льдом. — Будто у тебя есть право в чем-то меня упрекать. Ты всего лишь смертный, короткоживущая букашка среди миллионов таких же.

Я пожал плечами.

— Пусть так. Но ты ведь зачем-то меня сюда притащила. Значит, я тебе нужен.

В то, что нам удастся договориться, я не особо верил, но и вступать с ней в схватку мне не хотелось — слишком мало было шансов на победу. Райхан Сирота как-то упоминал, что лишь аватар Пресветлой Хеймы мог развоплотить павшего бога и лишить привязки к человечеству, и что обычный маг, как бы силен он ни был, на такое не способен.

Лунная Дева рассмеялась — почти искренне и так звонко, что звук отразился от невидимого свода и вернулся многоголосым эхом.

— Ты хоть понимаешь, что стоишь на волосок от финальной смерти? Что я могу не только убить твое тело, но и развеять душу? И никаких больше перерождений.

Она скользнула на несколько шагов ближе и сияние вокруг нее стало мягче.

— Возможно, — произнесла она задумчиво, — мне стоит тебе кое-что объяснить. А то ведь ты скажешь очередную дерзость и все-таки вынудишь меня тебя уничтожить.

Я молча сделал приглашающий жест рукой.

— Когда-то у меня было иное имя, — начала она. — Были храмы, были жрецы и жрицы, возносившие молитвы и приносившие жертвы. А я заботилась обо всех, кто любил меня и мне поклонялся.

Лунная Дева замолчала, с тоской глядя куда-то мимо меня, в пустоту.

— А потом, — продолжила она, и ее голос проникла давняя горечь, — потом появились новые боги. Хейма с ее завоевателями и Восставший из Бездны. Разрушители миропорядка! Узурпаторы!

Я чуть склонил голову набок, внимательно ее слушая. Упоминание о «завоевателях» выдавало, что изначально Лунная Дева была богиней демонов — иначе она никогда не назвала бы так пришедших на этот континент людей. И в ее отношении к высшим божествам не было ничего неожиданного. Напротив, было бы странно, если бы она их любила.

— Они отняли у меня все, — на этих словах голос Лунной Девы дрогнул, будто у обычного человека. — Забрали моих служителей и поклонников. Мне пришлось прятаться в глубинах земли, во всеми забытых местах