Парад меньшинств - Леонид Григорьевич Ионин

являются митинги политических партий и движений (выступления ораторов – своеобразные неакадемические лекции), разного рода процессии и песнопения, религиозные службы, гей– парады, ток-шоу на телевидении и др.

Кроме того, в рамках большинства становящихся форм организуются специальные якобы теоретические занятия в стиле партийных школ, где соответствующие теории преподносятся в систематической наукообразной форме. Разумеется, такие занятия, как бы они ни выглядели внешне, не имеют подлинно академического характера. Главное в них даже не изучение теории, а именно индоктринация, внушение наряду с теоретическими содержаниями также и определенного морально-эмоционального настроя.

Моральные установки предполагаются уже самим содержанием теории. Практически любая повседневная теория рисует черно-белый образ мира, разделяя людей на «своих» и «чужих» (это аристократия и третье сословие, буржуазия и рабочий класс, либералы и консерваторы, геи и гомофобы, реформаторы и обскуранты, белые и черные, автохтоны и оккупанты, «толеранты» и ксенофобы и т. д. и т. п.).

Однако нормы поведения по отношению к своим и чужим в каждой теории разные. Они зависят от того, насколько конфликтными, несовместимыми, противоположно ориентированными или, наоборот, сходными и потенциально общими представляются в теории интересы своих и чужих. Преподавание теории одновременно является и преподаванием этих норм, и воспитанием морали и эмоций.

Так, изучение теории марксизма, национализма, фашизма сопровождается воспитанием в духе гнева, благородного негодования или просто ненависти, которая логически следует из теории устройства мира и поэтому не воспринимается как отрицательная эмоция, а наоборот, играет в высшей степени позитивную роль и в деле идентификации индивида и (в соответствии с его личной и теоретически обоснованной точкой зрения) в деле изгнания зла из мира. В марксистских кружках XIX и начале XX веков не только изучалось социальное строение общества, на этой основе еще и учили умению ненавидеть в полном ощущении собственной правоты.

Особенно поучительно в этом смысле изучение гуманистических идей Просвещения в философских кружках во Франции накануне Великой революции. Иногда удивляются, как могло получиться, что проповедь гуманизма и демократии привела во Франции к разгулу ненависти и террора; тут нечему удивляться: ведь сама теория рационального устроения общества определила врагов гуманизма и демократии, без устранения которых гуманизм и демократия не могли бы наступить. Даже толерантность, как мы прекрасно знаем, имеет своих врагов – это ксенофобы, и всеобщее воцарение толерантности и политической корректности требует репрессий в отношении противников тотального уравнивания.

Третий этап мы обозначили как этап институционализации. Усвоение теории и морально-эмоционального настроя постепенно ведет к трансформации индивидуальной жизни. Это ступенчатый, поэтапный процесс. На первой ступени идентификации, когда индивида в основном привлекают внешние знаки культурных форм (одежда, языковые знаки, мизансцены), его жизнь как бы делится надвое: одну часть поглощает собственно культурный ангажемент, другая часть протекает в прежней более или менее скучной (или просто бессмысленной) повседневности. На втором этапе, овладев теорией и соответственно настроившись эмоционально, индивид обретает способность интерпретировать и осмысливать повседневную жизнь, каждая деталь которой становится для него значимой. Он уже умеет делить людей на своих и чужих, он в состоянии разоблачать чужих, срывать с них маски (то есть интерпретировать их мотивы и интересы), в состоянии разделять вещи на нужные и ненужные, поступки – на достойные и недостойные. В свою очередь, другие люди реагируют на его отношение к ним и на его поступки именно так, как он сам того ожидает, и это только укрепляет его новообретенные взгляды.

Если на первом этапе индивид, осваивая внешние проявления культурной формы, пытался как бы жить чужой жизнью, вместить в себя чужой опыт через его внешние знаки, то на втором этапе эта жизнь и этот опыт становятся его собственными. Теперь уже не может идти речь о поиске новых лозунгов, как в описанном случае с демонстрирующими студентами (или новых по смыслу текстов, как в случае Pussy Riot), новых форм опыта, новых, альтернативных культурных форм. Наоборот, даже сама мысль о подобной переориентации вызывает у индивида эмоциональное возмущение и моральный протест, как если бы это было предательством. Все это и означает завершение идентификации в избранной культурной форме, или форме жизни.

Одновременно с индивидуальной идентификацией и параллельно ей происходит развертывание самой формы из ее зародышевого состояния, когда она существовала латентно в головах пророков и идеологов – религиозных виртуозов, как говорил Макс Вебер, – в полноценное социальное образование.

Собственно говоря, это не два параллельных процесса, а один двуединый процесс. В его ходе складывается группа, обладающая всеми необходимыми характеристиками. Она располагает специфической нормативной средой, а именно: нормами отношений между «своими», нормами отношений к чужим, то есть индивидам, не являющимся членами группы, нормами внутригрупповой иерархии, нормами отношения к государству и властям и т. д.

Группа располагает также своей особенной идеологией, которая содержит более или менее целостный и всеобъемлющий образ мира, образ мировой динамики, правила интерпретации фактов и явлений с точки зрения принятого образа мира, правила оценки явлений, правила элиминации, которые позволяют отбросить как незначимое то, что не укладывается в принятую картину мира.

Группа обладает также собственной специфической вещной средой, которая не обязательно включает в себя лишь предметы, символические в общепринятом смысле слова. Когда говорилось о первом этапе инсценировок, речь шла о внешних – вещных и поведенческих – признаках культурной формы, которые имеют символическое значение для приобщающихся к этой форме деидентифицированных индивидов.

Внутри самой формы те же предметы и формы поведения могут иметь и, как правило, имеют в высшей степени несимволический, а просто технологический смысл. Причем технологию здесь можно понимать двояко: с одной стороны, как технологию воспроизводства групповой жизни, а с другой – как технологию производства вещей и услуг, ориентированную на внешнюю по отношению к группе среду. Оба этих смысла технологии можно различать только условно. Производство вещей и услуг вовне является элементом и необходимым условием воспроизводства внутригрупповой жизни, а внутригрупповое воспроизводство даже в самых эзотерически ориентированных группах предполагает и требует определенной реакции внешней среды. Так или иначе, благодаря технологическому характеру своей вещной среды группа (а на этом этапе – реализованная, развернутая культурная форма) включается в отношения функциональной и структурной зависимости с другими социальными группами и институтами. Это есть завершение финальной стадии формирования группы меньшинства.

Радикализация меньшинств

Выше говорится о наличии четвертой стадии, которую мы назвали стадией радикализации. Также в схеме, представляющей человеческие типы меньшинств, мы обнаруживаем, что при определенной констелляции психологических и нормативных факторов, а именно в случае соединения нонконформистских установок с ориентацией на нормы и ценности меньшинств, может возникнуть тенденция радикализации меньшинства и его экспансии, то есть стремления распространить собственные