Парад меньшинств - Леонид Григорьевич Ионин

об интернет-гетто. Но и важнейший с точки зрения формирования групп меньшинств процесс, описанный Марксом как превращение класса в себе в класс для себя, находит свою параллель в сетях. Причем это не просто техническое использование интернета для целей агитации и пропаганды, а именно специфический сетевой процесс, ведущий к порождению новых «классов в себе», то есть категорий пользователей, логически могущих при определенных обстоятельствах осознать собственные специфические интересы и стать «классом для себя».

Попробую разъяснить, что я имею в виду. Каждый, кто покупал книги в больших книжных интернет-магазинах, в российском «Озоне», например, или в «Амазоне», знает, что если заказать какую-то книгу, тут же на экране появляется сообщение: «Те, кто купил эту книгу, покупают еще также такую, такую, такую и еще такую книги». То есть ты только что выбрал себе книгу, а компьютерная программа на основе учета прежних покупателей уже классифицировала тебя и занесла в соответствующую категорию…

Когда я это написал, я решил провести эксперимент. И обнаружил, что ошибся, по крайне мере относительно «Озона». Да, там есть такая графа, но это не результат статистической классификации, а просто коммерческое предложение: купите, скажем еще одну или две книги того же автора, и за это будет вам скидка.

В зарубежном «Амазоне», однако, дело обстояло именно так, как я сказал. Я набрал цитированную парой страниц выше книгу: Bill Wasik. And Then There's This. Мне был предложен Васик за 10 долларов 38 центов, а ниже было написано «Покупатели, приобретшие этот товар, покупают также.» и следовал перечень из нескольких книг: «Капитаны сознания. Реклама и социальные корни потребительской культуры», «Параллельные биографии. Пять викторианских браков», «Эйхман в Иерусалиме» Ханны Аренд, затем книга Н. Карра, название которой можно перевести как «Мели (Shallows)» с подзаголовком «Что интернет делает с нашими мозгами» и фантастический роман «Feeds» о планете, где люди подключены к интернету благодаря чипу в голове.

Я был заинтригован: кто бы могли быть эти люди, покупающие в среднем такой вот интересный, но, в принципе, неочевидный и рационально напрямую необъяснимый набор книг? Интересно было бы с ними познакомиться, потому что, по мнению компьютера, я принадлежу к категории таких людей. То есть существует статистическая категория, которую можно назвать так: категория людей, которые покупают книгу Васика, а также «Капитаны сознания», «Feeds», «Викторианские жены» и т. д. Если следовать соображениям, изложенным в одном из предыдущих разделов, можно сказать, что мы, те, кто покупает в среднем именно эти книги, составляем «класс в себе», но когда мы познакомимся, обсудим читаемые нами книги и уясним общность наших интересов, мы можем стать «классом для себя» в марксистском смысле. А отсюда прямой путь к статусу группы меньшинств. Так примерно интернет, даже коммерческий, может создавать меньшинства.

Разумеется, тема интернет и меньшинства этим не исчерпана.

Футурология

Мы постарались, хотя и по необходимости бегло, осветить основные проблемы, связанные с темой меньшинств. Но у читателя возникает естественный вопрос: Что же дальше? Что будет-то с меньшинствами? А если с меньшинствами все будет хорошо, то что будет с нами, с большинством?

При всей неимоверной сложности (а по сути, невозможности) сколько-нибудь обоснованного предсказания, попробуем все-таки представить себе, что будет, когда и если меньшинства победят.

Что означает это «победят»? В схеме на стр. 28, к которой мы уже неоднократно обращались, представлены четыре варианта поведения членов групп меньшинств и, соответственно, самих этих групп. Вариант ассимиляции исключает победу, это растворение меньшинства в большинстве, то есть в терминах борьбы, по сути, сдача меньшинства на милость большинства – победителя.

Вариант с мультикультурализмом также исключает победу; это игра на поле большинства и по правилам большинства, которое оказывается склонным к компромиссу и допускает ограниченную возможность реализации меньшинством своих специфических ценностей, установок, жизненных форм в сферах и областях, не играющих определяющей роли в обществе. Например, можно молиться в мечети или крутить молитвенное колесо в дацане, или даже построить себе вудуистскую молельню. Можно ходить в халате и остроконечной шапке, можно носить юбку из банановых листьев, можно одеть чалму, феску, тюрбан. Но мораль большинства диктует границу: нельзя быть одетым слишком много (нельзя скрывать лицо) и нельзя быть одетым слишком мало (например, женщина в одной только юбке из листьев, или мужчина, одетый в один только стручок на пенисе). Здесь мультикультурализм достигает своей естественной границы, потому что с точки зрения морали большинства это либо непонятно (зачем прятать лицо), либо неприлично.

Еще одно яркое проявление мультикультурализма – это гастрономический мультикультурализм. Можно пойти поесть по-китайски, по– гречески, по-индийски, непальски, бразильски и т. д и т. п. Только отчитываться перед финорганами и санинспекцией соответствующий ресторан будет по-европейски, то есть согласно нормам, установленным большинством.

При всех добрых намерениях европейских политиков и интеллектуалов, желающих позитивно преодолеть мрачное наследие колониализма, поделиться с бывшими рабами и недочеловеками своим культурным наследием и разделить их культуру, ничего серьезного из мультикультурализма не получилось. Вышло нечто вроде этнографического парка, экспонатами которого следует, как предписывает терпимость и политкорректность, восторгаться, и не дай Бог сказать что-то по существу.

Ну, а то, что можно было коммодифицировать, то было коммодифицировано.

Мультикультурализм нельзя считать победой меньшинств. Это тоже сдача, но на условиях, более почетных, чем в случае ассимиляции.

Остаются две опции: экспансия и геттоизация. Относительно экспансии мы говорили в разделе, посвященном радикализации как этапу процесса формирования группы меньшинства и пришли к естественному выводу о том, что экспансия в масштабах всего общества, то есть распространение свойственных меньшинству норм, ценностей, институтов на общество в целом лишает меньшинство его «меньшинственного» статуса, и начинаются процессы, которыми никакая социология меньшинств заниматься не будет. Это как в сказке – волк грянулся оземь и превратился в царевича; волк – предмет зоологии, но царевичем зоология заниматься не может.

Конечно, успешная экспансия в социетальном масштабе – это победа меньшинства, но победа ценой его исчезновения путем трансформации в большинство.

Остается геттоизация – на мой взгляд, единственная возможность для меньшинств победить, сохранив самотождественность.

Гетто – это не обязательно группа изгоев, гетто – это группа тех, кто живет иначе. Мы постоянно сталкиваемся с фактами, демонстрирующими падение авторитета государств, наций и прочих крупномасштабных социальных структур как основания идентификации. Мы говорили об этом, в частности, при рассмотрении этнических, сексуальных и сетевых меньшинств. Меньшинственная идентификация часто отрицает гражданскую или делает ее иррелевантной.

Меньшинства во все большей степени становятся основанием самих себя. Они ни к чему не примыкают, не вписываются в качестве субструктуры в какую-то из крупномасштабных структур. Основанием интеграции крупномасштабных сообществ