Китайская классическая проза в переводах академика В. М. Алексеева - Цюй Юань

которые вымолвят слово тогда лишь, когда то ко времени будет; которые, если идут, то отнюдь не по тропке какой-то; которые, кроме как честным, прямым, вдохновляться не станут ничем. И сколько ведь этих людей повстречалось с несчастьем, бедою! Считать — не сочтешь ни за что! Я очень всем этим смущен! Позвольте, тогда ведь то самое, что именуем стезею небес мы, что же это? Неправда иль правда? Конфуций говорит: «С кем мой путь не один, я с таким не общусь, и мы, каждый, идем за своим лишь умом…». По этому же поводу у него сказано еще: «Если стоит добиться богатства и чина, то даже погонщиком буду служить я; а если не стоит мне их добиваться, пойду лишь за тем, к чему есть влеченье…» «Год холодеет — тогда только знаем о том, что сосна или туя последними будут линять…». «Весь мир утопает в грязи — появляется чистый ученый…». *Неужели же дело все в том, что столь важным считается первое только, второе же, в общем, не важно? «Благородный умом человек ужасается мысли, что вот он из мира уйдет, а имя его не будет прославлено». *Писатель Цзя нам говорит: «Жадный идет за деньгами, блестящий идет за славой. Тщеславный умрет за власть, человек из толпы жизнью доволен». Одинаково светлые люди друг друга собой освещают; взаимно подобные люди друг друга стремятся искать. *Тучи идут за драконом, ветер за тигром идет. Мудрец-человек восстал, миллионы живых взирают. Хотя и Бо И и Шу Ци достойные были весьма, но их имя особенно славиться стало, когда для них мыслитель Конфуций нашелся. Хотя ученик Янь Юань к науке ревнив, но стезею своей просиял, лишь *усевшись на хвост скакуна. Ученые, те, кто живет где-то в пещерах и ямах, время имеют свое, когда устремляться им в мир и когда им его отвергать. Но эта порода людей имя свое похоронит, себя не прославив. Как грустно! Ведь люди, живущие где-нибудь там, в захолустьи, желаньем объятые *жизнь отточить на бруске, чтобы имени дать своему воссиять, как могут они это имя свое передать и дальнейшим потомкам, если только они не пристанут к *ученому типа грядущих по небу на синих сплошных облаках?».

ПРЕДИСЛОВИЕ К ГЛАВЕ «РОДОВАЯ ВНЕШНЯЯ ЗНАТЬ»

С самых древних времен, государи, имевшие свой *небесный мандат, а также монархи, наследники целых династий, державшие крепко свой царский статут, не только обязаны этим бывали цветению внутренней силы своей, но, надо заметить, что помощь была им также от внешней их женской родни. *Развитие Ся в Тушане лежит; изгнание Цзе — в *Мэй Си. *Развитие Инь в Юсуне лежит; *убийство же Чжоу — в фаворе к Да Цзи. *Развитие Чжоу лежит в Цзянь Юань и Тай Жэнь; *пленение князя Ю-вана — в блуде его с Бао Сы.

Поэтому *«Метаморфозы» основаны на женском-мужском началах. Кантаты же *«Ши» начинаются с криков уточек цзюй и цзю. В каноне больших эпопей (или *«Шу») любуются выдачей замуж девиц. В каноне *«Чуньцю» — «Весен и Осеней» — там смеются над тем, что князь лично не вышел к невесте. Отношения мужа к жене — великая суть пути человека. А в практике наших больших церемоний для брака особая есть щепетильность. Подумайте: в музыке слаженность ежели есть, в гармонии будут и все четыре сезона; коль есть изменения женских начал и мужских, то здесь весь клубок миллионов существ природы. Как можно не быть осторожно-внимательным с этим?

Человек может путь свой развить до великой стези, но с волей небесной судьбы ничего не поделать ему. О, как исключительна, как велика любовь между мужем — женой! Ее государь не может иметь от своих приближенных чинов. Ее и отец не получит от сына. А что же говорит о ниже стоящих всех! Ведь даже когда есть радость в супружестве с нею, порою не может она произвесть тебе сына и внука. Коль может она произвесть и сына и внука, порою не может она себя удержать в себе. Так разве ж не воля это судьбы?

Конфуций редко высказывал мысли о воле небес. Выходит, что трудно о ней говорить. Иначе, как проникнув в игру тайны света и мрака, как можно познать что-нибудь в этой области скрытых вещей и судеб?

СЛАВОСЛОВИЕ К ГЛАВЕ О КОНФУЦИИ В КНИГЕ «РОДОВИТОЙ ЗНАТИ»

*Граф величайший астролог здесь скажет так: В *каноне од имеем мы стихи:

Гора высокая — мой взор в нее вперен.

Блестящий путь — иду туда, где он.

Хоть я и не могу вполне достичь его,

Но всей своей душой к нему я устремлен.

Я читал и учил книги *Куна и думал, что вижу, какой это был человек. Направился в *Лу я, где видел и храм, и палаты *Чжун-ни, повозки, костюмы, предметы обрядов и чина. Ученые люди в положенный час практикуются в *«Ли», ритуале ученых, при доме его. В раздумьи я там задержался надолго, уйти был не в силах я.

Монархов, князей *Поднебесной страны, а также ученых, достойных людей были целые толпы всегда. В свое время они расцветали блестяще и сгинули. Только и было! Конфуций, ученый в холщовой одежде, живет уж в десятке — другом поколений. Ученые книжники все главою своим считают его. И вот, начиная от *Сына небес, маркиза и князя, все те, кто в *Срединной стране говорят о *шести канонических книгах, решают центр мысли и правды в учителе этом великом. Могу лишь назвать его сверхмудрецом величайшим.

ПОСЛЕСЛОВИЕ К ОСНОВНОЙ ИСТОРИИ ПЯТИ МОНАРХОВ

*Граф величайший астролог здесь скажет так: Ученые нам часто говорят об этих всех *пяти монархах. Так повелось давно. Однако же в каноне *«Шу», древнейших эпопей, находим лишь о *Яо и дальнейших; а то, что говорят *«сто