Психология теорий заговора - Ян-Виллем ван Пройен

Недавнее исследование в Германии также выявило более высокую склонность верить в теории заговора среди популистских левых и правых, чем среди умеренных.9 В этом исследовании изучалось, насколько партийные предпочтения позволяют прогнозировать индивидуально-личностную переменную под названием «конспирологический менталитет». Конспирологический менталитет отражает обобщенную тенденцию видеть повсюду заговоры; его уровень оценивали, спрашивая участников, согласны ли они с общими конспирологическими утверждениями вроде: «Существуют тайные организации, оказывающие огромное влияние на политические решения». Это исследование показало, что уровень конспирологического менталитета снова оказался самым высоким на политических полюсах: в частности, наибольшее число баллов по этой шкале набрали сторонники немецкой радикальной социалистической партии (то есть левые популисты) и избиратели немецких антииммигрантских партий (то есть правые популисты). Самым низким уровень конспирологического менталитета был среди тех, кто голосовал за центристские партии мейнстрима.

Таким образом, в современных демократиях теории заговора особенно процветают среди людей, находящихся на краях политического спектра, а именно среди левых и правых популистов. Однако необходимы дополнительные подтверждения из других стран. Можно, например, предположить, что теории заговора будут относительно более выражены среди политических левых в странах, где левое движение склонно к большему радикализму (например, в некоторых частях Латинской Америки), и относительно более выражены среди политических правых в странах с более радикальным правым крылом (например, в США). Кроме того, на теории заговора влияет то, кто именно находится у власти в данный момент времени. Политологи отмечают, что теории заговора в отношении правительства менее популярны среди избирателей, голосовавших за правящие партии, чем среди тех, кто отдавал голоса за оппозицию.10 Несмотря на эти нюансы, имеющиеся данные свидетельствуют о том, что в демократических обществах теории заговора особенно распространены среди людей с крайними политическими убеждениями.

Экстремистские маргинальные группы

Упомянутые ранее исследования проводились на выборках обычных граждан и выявили различия в склонности к теориям заговора между людьми, голосующими за популистские партии, и теми, кто отдает предпочтение относительно умеренным партиям. Популистские партии, которые мы обсуждали, тем не менее принимают участие в демократическом процессе, будучи представленными в национальных парламентах, и пользуются поддержкой значительной части обычных граждан. А как насчет маргинальных групп, которые настроены гораздо более радикально, часто нарушают закон и порой склонны к насилию? Представьте себе подпольные группировки неонацистов или сторонников превосходства белой расы (крайне правые), экстремистов-антиглобалистов или коммунистические революционные группы (крайне левые), а также религиозные экстремистские группировки, такие как «Аль-Каида», «Исламское государство», христианские экстремисты, выступающие против абортов, или религиозные культы. Насколько распространены теории заговора среди членов таких экстремистских маргинальных групп в обществе? И какую именно роль играют теории заговора в подобных группах — в частности, вдохновляют ли они их членов на насилие?

Как и в случае с репрессивными экстремистскими режимами, проводить исследования среди членов таких экстремистских маргинальных групп с использованием стандартизированных психологических опросников — задача трудная, если вообще выполнимая. Во-первых, необходимо найти членов этих маргинальных групп и добиться от них согласия на участие в исследовании, что само по себе может стать серьезным препятствием, особенно когда речь идет о группировках, совершающих преступления и склонных к насилию. Во-вторых, даже если удастся отыскать несколько готовых к сотрудничеству членов таких групп, сомнительно, что их наберется достаточно для проведения количественного психологического опроса: ответы участников анализируются с помощью статистических методов, а для того чтобы эти расчеты имели смысл, требуется внушительный объем выборки (точный размер выборки зависит от ряда факторов, включая число изучаемых переменных и ожидаемую величину эффекта, но, по самым приблизительным оценкам, для этого потребуется как минимум 200 человек). Таким образом, количественные методы исследования трудноприменимы, если ставить целью изучение подобных маргинальных групп.

Различные качественные методы исследования, однако, не требуют столь больших выборок. В одном интересном исследовании, проведенном Джейми Бартлеттом и Карлом Миллером, с помощью качественных методов было проанализировано более 50 экстремистских маргинальных групп в Великобритании, Европе и США.11 Эти исследователи специально изучали, упоминаются ли — и в какой степени — теории заговора в официальных документах или записанных выступлениях лидеров каждой группы. В исследование вошел целый ряд религиозных экстремистских группировок, включая «Аль-Каиду», «Хамас», «Армию Бога», «Агнцев Христа», иудейские экстремистские группы, а также различные культы, такие как «Храм народов»; также в выборку были включены крайне правые организации, такие как «Арийские нации», Ку-клукс-клан, Британская народная партия и различные правые военизированные группировки; ультралевый спектр был представлен такими группами, как «Злая бригада» (Angry Brigade), «Фракция Красной армии» (RAF) и экстремистские антиглобалистские течения; кроме того, авторы рассмотрели несколько идеологически экстремальных групп, которые нельзя однозначно отнести к правому или левому политическому флангу либо к фундаменталистским религиозным организациям, включая антитехнологические экстремистские группировки, «Комитет по ликвидации компьютеров» (радикальную группу, ответственную за нападения на различные компьютерные центры в начале 1980-х годов) и революционные политические движения, ведущие борьбу как против коммунизма, так и против капитализма.

Разумеется, у столь разнородного множества экстремистских маргинальных групп — некоторые из которых в идеологическом плане выглядят весьма эксцентрично — вряд ли может быть много общего. Или все же может? По крайней мере один фактор, похоже, объединял большинство этих групп: в их официальных документах и записанных выступлениях лидеров содержались теории заговора. Безусловно, далеко не каждая маргинальная группа в этом исследовании располагала документацией, содержащей явные и прямые свидетельства увлечения теориями заговора — так, исследователи не обнаружили конспирологических идей в материалах «Подлинной ИРА». Однако у подавляющего большинства изучаемых групп теории заговора в документах присутствовали. В теориях заговора, которых придерживались эти группы, были свои особенности: например, одни верили, что мировые правительства находятся под контролем еврейского заговора (крайне правые), другие — в заговор Запада с целью уничтожения ислама (например, «Аль-Каида»), а третьи — в заговор финансистов и банкиров, стремящихся к безграничной власти над миром (крайне левые). Но между ними также наблюдалось и множество сходств, таких как часто повторяющаяся вера в тоталитарное мировое правительство (например, в «Новый мировой порядок»). Как заключили авторы исследования, «поразительно, что между многими из этих заговоров существует значительное совпадение и слияние, даже если речь идет о группах, находящихся на противоположных полюсах идеологического спектра» (с. 4).

Некоторые из исследовавшихся экстремистских маргинальных групп практиковали насилие, тогда как другие этого не делали. Существовала ли разница между склонными и не склонными к насилию маргинальными группами? Исследователи обнаружили, что теории заговора встречались как в склонных к насилию, так и в ненасильственных группах. Поэтому было бы слишком поспешным делать вывод, что теории заговора неизбежно ведут к насилию: хотя они порой