Психология теорий заговора - Ян-Виллем ван Пройен

или кем-то еще). Граждане могут вносить вклад в эффективное государственное управление с помощью конструктивной критики, нацеленной на улучшение политических решений, но они также могут подрывать качество этого управления теориями заговора, которые лишены реальных оснований и заставляют игнорировать действительные проблемы общества. Борьба с теориями заговора не означает игнорирование реальной коррупции; она означает развитие у людей способности понимать, когда конспирологические обвинения лишены правдоподобия.

Сосредоточение внимания на иррациональных теориях заговора наводит на мысль, что развитие рациональности и приведение разумных аргументов могут помочь снизить их привлекательность. И так оно и есть на самом деле. Аналитическое мышление снижает склонность верить в теории заговора, и, что вполне закономерно, усилия по развитию такого мышления (например, образование) коррелируют со снижением веры в заговоры.7 Кроме того, приведение рациональных аргументов помогает людям объективно оценить правдоподобность или несостоятельность той или иной теории заговора. Многие теории заговора поначалу могут выглядеть убедительно, выдвигая набор внешне логичных аргументов, порой даже опирающихся на научные данные. Примером служит теория о «расплавленной стали» 11 сентября, основанная на (научно верном) факте, что сталь не плавится при температуре горения керосина. Исходя из этого, как утверждает данная теория, «научно невозможно», чтобы пожары, начавшиеся после тарана самолетов, привели к обрушению башен-близнецов. Следовательно, башни должны были рухнуть по какой-то другой причине — а именно в результате контролируемого сноса.

Подобные аргументы делают теории заговора привлекательными для широкой аудитории: в самом деле, как еще объяснить обрушение башен, если пожары от авиационного керосина якобы не могли к этому привести? Стремясь снизить популярность теорий заговора, важно информировать людей о том, что на самом деле говорит наука по этим вопросам. Зачастую теории заговора кажутся правдоподобными лишь на первый взгляд, но стоит добавить всего одну ключевую деталь, как они тут же становятся несостоятельными. С научной точки зрения теория «расплавленной стали» ошибочна, поскольку она оперирует полуправдой: сталь действительно не плавится при температуре горения керосина, однако сторонники теории умалчивают о том, что металлу вовсе не обязательно плавиться, чтобы конструкция рухнула. Для этого стальным элементам достаточно лишь потерять прочность до определенной степени — а при температуре горения керосина сталь теряет ее колоссально, в результате чего она просто физически не способна выдержать вес всех расположенных выше этажей здания. Стальной каркас башен-близнецов повел себя ровно так, как и должен был повести в условиях авиакатастрофы и последовавших за ней керосиновых пожаров, вспыхнувших в тот роковой день: он рухнул.

Однако, помимо апелляции к разуму, меры, направленные на борьбу с теориями заговора, как мне кажется, будут наиболее эффективными, если они нацелены на первопричину конспирологических убеждений — страх и неопределенность. Если удастся превратить массовый пессимизм в оптимизм, популярность иррациональных теорий заговора пойдет на спад. Поскольку эти тягостные чувства тесно связаны с ощущением потери контроля, я предполагаю, что возвращение людям чувства контроля над происходящим также снижает веру в теории заговора. Иными словами, людям необходимо ощутить собственную субъектность, чтобы стать менее подозрительными: почувствовать, что они могут влиять на собственную судьбу и что их голос учитывается при принятии решений, затрагивающих их интересы. Действительно, одно исследование показало, что воспоминания участников о моментах из их жизни, когда они полностью контролировали ситуацию, снижали уровень веры в теории заговора по сравнению с контрольной группой в нейтральном состоянии.8

Вывод о том, что наделение людей возможностью влиять на ситуацию снижает веру в теории заговора, подсказывает, как лидеры могут уменьшить подозрительность своих последователей. Один из ключевых выводов в литературе по лидерству состоит в том, что управлять людьми можно с помощью разных стилей руководства, которые различаются степенью наделения последователей возможностями через их вовлечение в процесс принятия решений. В совместном исследовании с организационным психологом Рейноутом де Врисом, проведенном среди сотрудников различных организаций, мы изучили, как различные стили лидерства предсказывают веру в теории заговора внутри организации (то есть убежденность сотрудников в том, что руководство тайно плетет заговоры ради достижения неблаговидных целей). В частности, мы рассмотрели четыре разных и наиболее распространенных стиля руководства. Эти четыре стиля различались тем, деструктивными они были или конструктивными.9

Деструктивными стилями лидерства, которые мы исследовали, были деспотичное руководство и попустительское руководство. Деспотичное руководство подразумевает авторитарного лидера, который проявляет жесткость по отношению к подчиненным и с трудом принимает критику. Попустительское руководство, по сути, означает отсутствие лидерства как такового, поскольку подобные руководители не вмешиваются в процессы до тех пор, пока это не станет абсолютно необходимым. Конструктивными стилями лидерства, которые мы изучали, были харизматичное и партисипативное руководство. Харизматичные лидеры вдохновляют последователей принимать цели организации как свои собственные и вселяют в сотрудников ощущение важности их труда. Партисипативные лидеры, в свою очередь, вовлекают подчиненных в процессы принятия решений, интересуясь их мнением по вопросам, которые затрагивают их всех.

Результаты показали, что оба деструктивных стиля лидерства предсказывали более сильную веру в теории заговора среди сотрудников, что было обусловлено повышенным чувством незащищенности на работе. Деспотичные лидеры заставляли людей чувствовать себя незащищенными, поскольку такие руководители, судя по всему, не заботятся о благополучии или интересах своих подчиненных. Точно так же и попустительские лидеры порождали у людей чувство незащищенности, ведь трудно понять, насколько руководитель вас ценит, если его никогда нет рядом. Если цель состоит в том, чтобы снизить веру в теории заговора, деструктивное поведение лидера — будь то активное или пассивное — не решит проблему. Из более конструктивных стилей лидерства харизматичное руководство, как мы выяснили, никак не связано с конспирологическими убеждениями. Харизматичное руководство может влиять на людей по-разному, часто положительно (например, повышая их мотивацию прилагать усилия на благо коллектива), однако оно не влияет на вероятность того, что они поверят в теории заговора: люди с одинаковой вероятностью поддерживают теории заговора, в которых фигурируют как харизматичные, так и нехаризматичные лидеры.

Однако существовал один стиль лидерства, который действительно предсказывал снижение веры в теории заговора, — это партисипативный стиль. Лидеры, которые дают своим последователям право голоса при принятии важных решений и серьезно относятся к их предложениям и мнению в своей управленческой деятельности, вызывали меньше конспирологических подозрений, чем непартисипативные руководители. Причина в том, что такие лидеры наделяют своих последователей субъектностью: подчиненные чувствуют, что могут участвовать в важных процессах принятия решений и что их мнение имеет значение. На самом деле людям вовсе не обязательно всегда добиваться своего, чтобы ощутить этот эффект расширения их субъектности от партисипативного лидерства. Если люди вовлечены в процесс принятия решений, они также лучше понимают сложность принимаемого решения и осознают, что по поводу дальнейших шагов могут существовать разные