Псих. Расплата. - Павел Барчук

выпрямилась, её голос снова стал высокомерным и резким. — Говорю последний раз. Тебе надо исчезнуть. При первой же возможности. Аркадий своими планами угробит себя и всех нас. Если ты пропадёшь, ему сложно будет выполнить задуманное.

Она пошла к двери. Босиком, всё так же беззвучно.

У самого выхода обернулась.

— Да… имей в виду, если надумаешь прислушаться к моему совету, исчезнуть я тебе помогу. Ты реально пропадёшь с радаров, и никто не сможет тебя найти.

Блондиночка переступила порог. Створка закрылась почти без звука.

«Ну что, — жизнерадостно поинтересовался Мозгоед. — Как тебе новости?»

«Это не новости. По сути она сказало то, о чем мы и так догадывались».

Я поднялся из кресла, дошёл до кухонной зоны, налил воды из-под крана. Выпил залпом, налил ещё.

Значит, вот оно как.

Никакого бунта. Никакой революции. Апогей не собирается ломать систему, он собирается забрать её себе целиком, вместе со всеми потрохами. Пусть Старейшие сидят в своих кабинетах, подписывают бумажки, руководят заводами, дают интервью. Пусть страна работает как работала. Только править теперь всем этим будет Воронцов. Руками Совета.

Красиво. Даже слишком красиво. Ни одного трупа, ни одного взрыва, ни одного скандала в новостях. Просто в один прекрасный день девять человек проснутся и искренне решат, что всю жизнь мечтали слушаться мальчика в белой курточке.

Поставил стакан в раковину. Пошёл в спальню, снова стянул штаны. не успел кинуть их в шкаф, как в дверь снова постучали.

Да чтоб тебя… Я сегодня чрезвычайно популярен. Вчера меня в этой башне не знал никто, а теперь очередь как в поликлинику.

Одел штаны обратно. Подошел к двери, открыл.

На пороге стоял Бастион. Довольная физиономия, улыбка до ушей, в руке бутылка чего-то тёмного.

— О, ты тут! — обрадовался он. Будто могло быть иначе, — Слушай, ну ты чего свалил-то? Мы тебя потеряли. Горнило уже орет, что телепата украли. Пошли обратно, там веселье в самом разгаре.

Улыбался Бастион почти даже искренне. Добродушный такой чувак, свой в доску.

Только вот пришёл он один. И бутылку притащил не для компании, а конкретно для меня. И прежде чем шагнуть внутрь, точно так же как Панацея оглянулся по сторонам.

«Этот пришел исключительно ради шкурного интереса, — хмыкнул Мозгоед, — Сидит по уши в долгах, и вдруг в Авангарде появляется одаренный, который умеет залезать в чужие головы. Отличный способ решить проблемы.»

— Слушай, — сказал я Бастиону, настойчиво выпихивая его плечом обратно в коридор. — Сорян. Давай завтра. Устал, сил вообще нет.

Улыбка на роже Бастиона слегка померкла. На долю секунды, не больше.

— Да не вопрос, — он махнул рукой. — Конечно, отдыхай. Первый день, все дела. Завтра поговорим.

— Ага.

Я захлопнул дверь, вернулся в гостиную, потянулся к штанам, чтобы снять их, но в проследний момент передумал. Постоял немного, потупил, затем сел на диван, приготовился ждать.

«Ты чего? — оживился Мозгоед. — Решил спать сидя?»

«Погоди. Есть ощущение, что придётся ещё раз одеваться. Надоело скакать с этими дебильными штанами».

Я не ошибся.

За следующий час ко мне постучали трижды.

Первым явился Пульс. Заявил, что просто мимо шёл. Спросил, всё ли нормально, и минуты две рассказывал, какая у него аудитория на стримах и как круто будет, если мы что-нибудь замутим вместе.

Вторым пришёл Горнило. Этот вообще не стал придумывать поводов, спросил сразу в лоб, могу ли я что-нибудь сделать с человеком, если он, допустим, очень сильно мешает. Я сказал, что не могу. Здоровяк покивал и ушёл разочарованный.

Третьим в апартаменты постучал Вектор. Стоял в дверях, мялся, говорил тихо, пытался заглянуть через мое плечо. Спросил, как мне тут. Потом поинтересовался, что думаю про Совет. Дальше я не стал слушать. В наглую закрыл дверь перед его рожей, даже внутрь не пустил.

И все они являлись ко мне в тайне друг от друга. Это было самое забавное..

После Вектора я подождал ещё минут двадцать. Убедился, что гостей больше не предвидится, только после этого наконец разделся, дошёл до кровати и рухнул в дурацкое одеяло, похожее на приплюснутое облако.

Необходимо выспаться. Завтра в полдень меня ждёт Зубов, а я еще не придумал, как соскочить из башни и не спалиться перед Апогеем.

Глава 10

Утро началось с повторного изучения чёрной формы в гардеробной. Надевать похоронную робу с геометрическим глазом на груди желания не прибавилось, но выбора пока не предвиделось. Рабочий костюм, в котором я блистал на мероприятии Авангарда, так и не вернули. Наверное, обслуга решила — негоже телепату таскать простецкое тряпьё. Мои вещи остались у Зубова в гараже. Махровый халат для вылазки в город совершенно не годился. В итоге всё-таки пришлось натягивать выданную экипировку.

План побега из Башни сформировался ещё ночью. В качестве инструмента я решил использовать Пульса. Он поможет мне свалить отсюда. Время было как раз около половины одиннадцатого, можно приступать к реализации задуманного.

Соломин обнаружился на двадцать пятом этаже, в зале Совета возле бара. Стример хлестал апельсиновый фреш и листал ленту в телефоне.

— Здаров, телепат! — Пульс вскинул руку, заметив моё появление. — Выспался?

— Вполне. Только вот проблема нарисовалась. — Одёрнул чёрную куртку и презрительно скривился. — Выгляжу как могильщик. В таком дерьме перед камерами светиться не собираюсь. Нужен нормальный прикид.

Одарённый оценивающе оглядел мою фигуру.

— Согласен, мрачновато. Дизайнеры Авангарда иногда перегибают с пафосом.

— Покажешь, где одеваются настоящие звёзды? — Закинув удочку, выдержал паузу и только потом продолжил: — Заодно подписчиков порадуешь. Эксклюзив: первый выход нового члена Девятки в народ. Можно запустить стрим. Подписота взвоет от восторга.

В глазах повелителя электричества защёлкали цифры невидимого калькулятора. Соломин мгновенно просчитал охваты, лайки и количество будущих репостов. Тщеславие сработало безотказно.

— А ты шаришь в контенте, Псих! — Никита хлопнул ладонью по стойке. — Идём.

— Отлично. — Я изобразил радость, но тут же задумчиво уточнил: — Апогей нормально отреагирует? Он вроде как мой наставник. Отпрашиваться не надо?

Пульс замер. Едва заметно, буквально на долю секунды. Его челюсть слегка напряглась.

Хм… Какой неожиданный поворот. Мне даже не надо видеть ауру Соломина, чтобы понять, что он сейчас чувствует.

Раздражение, густо замешанное на зависти. Соломин ненавидит сам факт того, что Воронцов стоит на ступень выше. На публике они — одна команда, верные соратники, а на самом деле золотой мальчик с миллионной аудиторией откровенно бесится от превосходства