Псих. Расплата. - Павел Барчук

Я выскочил из тачки, предварительно велев водиле забыть последние полчаса своей жизни и отправляться домой. Дождался, пока тачка уедет, и только после этого двинул к крыльцу «Афродиты».

До нужных ступеней мне оставалось не больше пары метров, когда сбоку, из глубокой тёмной арки, раздался короткий тихий свист.

Я резко остановился. Повернул голову.

Зубов стоял в тени грязной кирпичной стены. Он махнул рукой и тут же скрылся за мусорными баками. За теми самыми, которые я использовал как укрытие во время первой встречи с Панацеей.

Глава 11

Я нырнул в тёмную арку. Не успел сделать и пары шагов, как из-за баков ко мне метнулась тень. Чья-то тяжёлая рука вцепилась в куртку, рванула на себя и тут же со всей дури долбанула меня о грязную кирпичную стену. Раньше от такого удара у меня бы точно что-нибудь сломалось. Например, пара рёбер. Но сейчас я даже боли не почувствовал. Такое чувство, что стена пострадала гораздо больше от нашего столкновения.

Переварить данный факт не успел. Голова работала медленнее, чем рефлексы тела. Новые рефлексы, имею в виду. Внутри моментально свернулась ртутная пружина. Без какого-либо напряга с моей стороны. Ещё несколько дней назад мне пришлось бы сосредоточиться и сделать усилие, а тут — всё произошло само собой. Буквально секунда, и я был готов ударить ментально того, кто вытирает мной стены.

Честно говоря, сам не понял, как вообще успел остановиться. Хотя… Мне кажется, я и не успел. Просто в моей башке истошно завопил Мозгоед.

«Стой, придурок! Это свои! Зубов!»

Именно этот крик в последнее мгновение сработал как стоп-кран. Причём реально в последнее. Энергия удара уже готова была вырваться наружу. Моя левая рука взметнулась вверх и сжала конечность цербера. Ту самую, которой он держал меня за шиворот. Пальцы правой сжались в кулак, будто собираюсь выписать бывшему воспитателю хороший хук.

На самом деле физического удара не было бы. Но сейчас я впервые ощутил, как ртуть пронеслась от солнечного сплетения к кулаку. То есть она реально бьёт. Не просто вырывается на свободу, а летит целенаправленно в башку противника.

«Угомонись, кретин!» — снова рявкнул телепат.

Я моргнул. Раз, другой. Самое интересное, лицо Зубова увидел не сразу. Вместо его физиономии передо мной почти минуту клубилась чёрная, глухая аура.

«Твою мать… я что, буду теперь вот так видеть людей?»

Наверное, мой мысленный вопрос прозвучал слегка нервно.

«Ты их так будешь чувствовать, — раздражённо ответил Мозгоед. — Радуйся, Псих. При таком раскладе глаза на хрен не нужны. Даже в кромешной темноте сможешь определить по ауре, кто перед тобой. Сказал же, твой Дар растёт и крепчает. Только… слишком быстро».

Я снова моргнул и только после этого картинка прояснилась. Дымка расползлась в стороны, вместо неё появилась злая рожа цербера. Зубов всё ещё сжимал в кулаке ткань моей куртки и прижимал меня предплечьем к стене.

Во второй руке он сжимал небольшую коробочку, размером не больше пачки сигарет. Молча, не говоря ни слова, бывший воспитатель прошёлся этой хреновиной вдоль моего тела.

«Хрена се…. — восхитился телепат. — Армейский сканер изотопных меток и жучков. Неплохо экипирован наш вояка. Хотя… учитывая его прошлое, думаю, он способен раздобыть подобную игрушку парой звонков».

Коробочка тихонько трещала и попискивала, но пока Зубов проверял меня на предмет прослушки, ни разу не пискнула. Уже радует.

Убедившись в отсутствии лишних «ушей», цербер разжал пальцы, выпустил наконец мою крутецкую похоронную куртку и отступил на шаг.

«Какая трогательная встреча, — ехидно протянул Мозгоед. — Родственнички воссоединились. Дядюшка и племянничек. А тут рядышком, за углом, ещё и тётушка Алла. Сейчас расплачусь».

«Если ты не заткнёшься, я решу, что встреча с Зубовым радует тебя слишком сильно. Гляди, как растрынделся».

Телепат громко фыркнул и затих.

Я одёрнул куртку, исподлобья глянул на бывшего воспитателя. Думаю, он теперь реально бывший. Обратная дорога в интернат ему заказана. Смешно, если честно. Бывший военный, бывший воспитатель. Не задалась у Зубова карьерная лестница.

— Какого хрена ты устроил в торговом центре? — рявкнул вдруг цербер. — Трансляция на миллионную аудиторию. Я ехал на встречу на автобусе. И там почти каждый пялился в телефон. Половина города, если не весь город, смотрели этот грёбаный цирк Пульса. Ты на хрена отправился в Девятку? Рожей светить? Автографы раздавать? Ты инструмент, Рубин. Инструмент молча и тихо выполняет порученную ему работу.

— А не пошёл бы ты на хрен, дядюшка, — жёстко огрызнулся я в ответ. Оправдываться точно не собирался. — Как, по-твоему, мне удалось бы свалить из Башни? Чтоб ты понимал, вчера собрался Совет Старейших на предмет изучения моей личности. Они решили оставить новоиспечённого телепата в Девятке под контролем Апогея. Этот белобрысый придурок теперь мой грёбаный куратор и наставник. Чисто теоретически без его разрешения я вообще не должен никуда уходить. Пришлось импровизировать.

Цербер ещё несколько секунд сверлил меня взглядом. Аура бывшего воспитателя застыла неподвижно, но по её краю скользнула еле заметная нить расчёта. Он понимал логику.

— Допустим, — сухо процедил Зубов. — Думаешь, ты сможешь объяснить своё исчезновение во время стрима Пульса?

— Думаю, что тебя это не должно колыхать. Главное — мы встретились, и нам надо до хрена обсудить, а не тратить время на дебильные разборки.

Цербер хмыкнул, но спорить больше не стал. Он сунул руку в карман куртки, вытащил крошечную телесного цвета нашлёпку, похожую на пластырь. Протянул эту хреновину мне.

— Держи.

— Что это? — я осторожно принял непонятную штучку.

— Военный крипто-передатчик, — с невозмутимым видом ответил Зубов, будто речь идёт о… не знаю… о целлофановом пакете для мусора. — Парни знакомые подогнали. Клеится за ухо, прямо на кожу. Очень чувствительный, говорить можно даже самым тихим шёпотом. Это не открытая линия, не ссы. Я не буду слушать тебя круглосуточно. Будем использовать исключительно для связи. Работает по принципу рации или телефона. Надавил пальцем — сказал, отпустил — приём отключился. Если мне потребуется тебе что-то сказать, почувствуешь лёгкую вибрацию. Значит, надо отойти в сторону или остаться одному и связаться со мной. Прослушать или запеленговать невозможно. Когда работает, даёт фоновый шум, который перекроет любую прослушку.

Я покрутил нашлёпку в пальцах. Она казалась невесомой. Не будет слушать меня круглосуточно? Ага. Щас. Так и поверил.

Глянул Зубову в глаза, усмехнулся и спрятал чип в карман куртки.

— Когда понадобится, тогда поставлю.

— Не доверяешь? — спокойно поинтересовался цербер.