Псих. Расплата. - Павел Барчук

И всё-таки некоторые эмоции Апогей сдержать не смог. Стоило ему приблизиться к рамке, плечи его едва заметно дёрнулись. Спина на секунду сделалась деревянной. Шаг, другой — и вот он уже стоит рядом со мной, скалится как ни в чём не бывало.

— Идём, — бросил Воронцов мягким, добрым голосом.

Будто мы старые приятели, которые встретились после долгой разлуки.

Я молча двинул к лифту. Этот кретин топал рядом. Стоило нам подойти к кабине, он осторожно отодвинул меня в сторону и скользнул в открытые двери первым. Дождался, пока я тоже войду, затем нажал кнопку двадцать пятого этажа.

Кабина бесшумно рванула вверх.

Несколько секунд мы просто молча пялились в разные стороны. Я на двери, он на меня. Разглядывал как чёртову картину в музее. Судя по застывшей идиотской улыбке, которая утратила даже намёк на естественность, решал — наказать непослушного пацана за несанкционированную прогулку или сделать вид, что ничего страшного не произошло.

— Пульс практически сразу доложил о случившемся, — нарушил тишину предводитель Девятки.

Говорил он по-прежнему мягко, без упрёка. Ну чисто отец родной или этакий старший товарищ, добрый и понимающий. Не знал бы о его реальных замыслах, поверил бы, что блондинистый придурок реально испытывает ко мне дружескую симпатию.

— Совет, кстати, тоже видел трансляцию. Ну… не они сами, конечно, видели, Старейшим некогда ковыряться в соцсетях. Им доложили. Чтобы ты понимал, за нами постоянно… — Апогей сбился, помялся немного, потом всё-таки подобрал подходящую формулировку. — За нами приглядывают. Что делаем, куда идём, какие посты выкладываем. Стоило Пульсу запустить стрим, специальные админы тут же начали мониторить ситуацию. Как только ты исчез из эфира, Совет моментально получил отчёт. Естественно, позвонили мне. Интересовались, куда делся наш телепат.

— И что ты им сказал? — лениво спросил я, продолжая увлечённо разглядывать двери.

На самом деле вопрос этот задал исключительно для порядка. Потому что должен был задать. Волнения или переживания из-за Старейших у меня не имелось. Хотя, наверное, должно быть. Так-то они могут наказать особо ретивых собачек. Тех, кто рвёт поводок и убегает. Но мне отчего-то было искренне наплевать на эту компашку старичков.

Плохо. Отсутствие страха — это прямо какая-то напасть. Из-за неё и страдаю в большинстве случаев. Когда человек не боится, он теряет чувство самосохранения. Вот у меня его точно нет.

Апогей небрежно пожал плечами.

— Сказал, что всё хорошо и ты сразу вышел на связь. Сказал, что ты уже со мной. — Он выдержал идеальную паузу, у него это выходит просто замечательно, потом добавил многозначительно: — Но тебя со мной не было.

— Объяснял же, — я начал раздражаться, причём не наигранно, а вполне по-настоящему. — Пошёл покупать шмотки, начался грёбаный дурдом, потом выбрался из центра и шлялся по улицам. Неужели с первого раза не понятно?

— Ну да, ну да… — Воронцов с умным видом покивал головой.

Рожа у него при этом была такая, что сразу становилось понятно — он сильно сомневается в правдоподобности озвученной версии.

В принципе, я и не рассчитывал, что он вот так запросто с первых же минут поведётся. Каким бы кретином ни был предводитель Девятки в моём понимании, это лишь я его так вижу. На самом деле какая-никакая соображалка у него имеется. Иначе он бы не был тем, кем является.

Тут фишка в другом. Воронцов не может доказать, что я вру, поэтому и вынужден принимать что дают.

Створки наконец разъехались, мы вышли на двадцать пятом этаже. Апогей сразу прямой наводкой двинул к своим апартаментам. Мне не оставалось ничего другого, как идти следом. Приглашения вслух не прозвучало, но оно подразумевалось само собой.

Воронцов прижал руку к такому же устройству, которое имеется у моей двери, створка открылась, и мы переступили порог его жилища. Здесь за минувшие несколько дней ничего не изменилось. В гостиной стояли всё тот же диван, те же кресла, дубовый стол, шкаф с вещами. На столе по-прежнему валялись какие-то графики и документы. Работает бедолага в поте лица над своей узнаваемостью. Мне бы его проблемы.

Апогей скинул свою белую куртку на спинку кресла. Одёрнул такую же безупречно белую футболку, пригладил растрёпанные волосы коротким жестом. Затем плюхнулся на мягкое сиденье, закинув ногу на ногу. Подбородком указал в сторону дивана, стоящего напротив.

Я подумал пару секунд, в итоге принял приглашение. Торчать истуканом посреди чужой гостиной было бы чрезвычайно глупо.

— Повтори, что с тобой произошло, — велел он. — Медленно, подробно, с самого начала. Хочу понять, как вести диалог с Советом, когда они узнают, что тебя привёз таксист. А они узнают, уверяю тебя. И поднимут хай на всю Башню. Ты же теперь ценное приобретение Авангарда, тебя надо беречь и взращивать.

«А-ха-а! — тут же загоготал Мозгоед. — Ой, не могу. Ну дебил, честное слово. Думает, что ты поведёшься на такой отмаз».

«Он спрашивает не из-за Совета?»

«Конечно! Хочет понять, где ты его поимел, — фыркнул телепат. — Чувствует подвох, но слишком глуп, чтобы поймать ниточку. Его глупость — итог самолюбования и раздутого эго. Как и у всей этой компашки. Ему проще думать, что ты реально заблудился, чем поверить, что какой-то пацан хитрее самого Апогея. Повтори придурку, ради бога. Только коротко и без деталей. Чем больше подробностей, тем проще спалиться на вранье».

Я как попугай снова принялся рассказывать о случившемся. Воронцов меня выслушал молча, потом спросил:

— Служебный выход, говоришь? Как-то подозрительно быстро ты его обнаружил.

— Да чтоб тебя… — я тяжело вздохнул и закатил глаза. — Там надпись висела большими буквами, прикинь? Грамоте меня в интернате выучили, если что. Читать умею.

Апогей тихо рассмеялся, типа оценил шутку. На самом деле его глаза оставались всё такими же холодными и сканирующими.

— Слушай… а камеры на парковке? — тон предводителя Девятки стал ещё мягче. Такими темпами он скоро начнёт мурлыкать. — Там их шесть. Одну разбили урной. Швырнули прямо в объектив. Остальные пять расхреначили следом. Какой-то очень злой байкер. Совпадение?

Внутри неприятно кольнуло. То есть записи из торгового центра Воронцов уже просмотрел, но опять же, вытащить из них прямое доказательство, что побег был запланированный, не смог.

— Слушай, я в тот момент спасал свою шкуру от фанатов нашего грёбаного стримера, — мой голос прозвучал ровно, с нужной долей обиды. — Какой, на хрен, байкер? Какая урна? Хочешь выставлять претензии — собери