Псих. Расплата. - Павел Барчук

Я с них не вставал полчаса, не меньше. Пытался прийти в себя. Потом кое-как поднялся, доковылял до лифта и поехал к себе на двадцать пятый этаж. Естественно, всю дорогу матерился, и даже не мысленно.

Зато остаток дня прошёл совершенно бездарно. По-другому не скажешь.

Первым делом залез в душ и минут двадцать просто стоял под горячей водой, пока мышцы хоть немного не отпустило. Костяшки саднили, скула гудела, всё, что можно было отбить, — отбил. Мозгоед успокаивал, что регенерация своё возьмёт, просто с непривычки телу нужно чуть больше времени — синяки не пуля, но и не пустяк. Мол, посплю ночку, утром встану как новенький.

В итоге я попросил его заткнуться и не трогать меня несколько часов. Как ни странно, телепат послушался. Наверное, понял, что моё терпение реально на пределе.

Потом явилась горничная с обедом. Та же, что приходила в первый день. На этот раз девчонка краснела чуть меньше, но заигрывала гораздо откровеннее. Пришлось даже немного нагрубить. А то она одни только тарелки расставляла минут десять. Не знаю, как не пороняла всё на пол. Сложно адекватно выполнять свою работу, когда то и дело косишь из-под опущенных ресниц и постоянно выставляешь грудь.

Как только горничная вышла, накинулся на еду. Смолотил вообще всё. Даже мелькнула мысль, не попросить ли добавки. В итоге не стал. После еды навалилась ещё большая тяжесть, мне лень было даже поднять руку и нажать кнопку вызова прислуги.

Оставшееся до сна время провёл в полнейшем безделье.

Побродил по апартаментам. Более внимательно изучил гостиную, кухонную зону, содержимое холодильника — забитого под завязку, кстати. Полистал каналы на здоровенном телевизоре. Как и следовало ожидать, почти на всех крутили что-то про Девятку. На одном как раз показывали прошедшую церемонию в записи.

Минуты две любовался собственной физиономией на весь экран, потом выключил. Чуть не стошнило. Видок у меня был какой-то ублюдский.

Подошёл к окну во всю стену, постоял, разглядывая город внизу. Отсюда, с высоты, он казался ненастоящим — макет, а не место, где живут люди. Серые коробки домов, ниточки дорог, редкие пятна зелени. Где-то там, в промзоне, прятался гараж Зубова. Где-то там сидел Гнус со спичкой в зубах и Люк со своей странной книжкой. Я вдруг понял, что мне их не хватает. Реально.

К вечеру окончательно навалилась тупая усталость. Только уже не та, что была после тренировки. Эта казалась другой и больше напоминала бестолковую маяту от безделья.

Можно, конечно, было бы выйти из апартаментов, пошляться по Башне, найти кого-то из Девятки. Но зачем? Делать вид, как я счастлив находиться в Авангарде, — да ну его на хрен. Только не сейчас. А в остальном — мне даже поговорить с ними не о чем. Это не считая того, что они все мне далеко не друзья и даже не приятели.

Потом произошла ещё более странная штука. Я вдруг понял, что мне не хватает не только Гнуса и Люка, но даже общество Зубова было бы сейчас кстати. С ним хотя бы можно прикольно лаяться.

Как только подумал о цербере, вспомнил про чип, который он мне дал.

«Как думаешь, реально не будет следить за мной через эту штуку?» — спросил Мозгоеда.

«Не поверишь, но я в этом даже уверен, — ответил телепат. — Зубов, конечно, конченый, это факт. Но при этом, если он сказал, что чип работает только когда ты нажмёшь, мужику можно верить. Думаю, ему вообще можно верить».

«Ниче се. Ты стал относиться к нему по-другому».

«Всё познаётся в сравнении, Псих. Когда вокруг только шакалы и гиены, начинаешь ценить волка за его прямоту. Этот если укусит, то в схватке, а не исподтишка».

Я подумал немного, подошёл к шкафу, открыл его. Сунул руку в карман куртки и вытащил чип. Повертел его в пальцах. Маленькая, почти невесомая хреновина. В принципе, если никто не полезет ковыряться за моим ухом, то и не заметят. А мне, наверное, так будет спокойнее. Цербер был прав, ситуация может сложиться всякая. Вдруг мне придётся срочно искать помощи.

Не думаю, конечно, что цербер запросто явится в Башню и раскидает Девятку или замочит Старейшин, но в одном Мозгоед прав. Зубов придумает, как вытащить меня из задницы, если таковая нарисуется.

Приклеил нашлёпку за ухо, прижал. Кожу чуть стянуло, потом отпустило. Осталось проверить, как эта штуковина работает.

Надавил пальцем на чип и тихонько высказался:

— Эй, лошары. Как вам там в гараже, не сыро? А я тут, знаете ли, кайфую. Кровать королевская, жратва на подносе, вода тёплая. Завидуйте, неудачники.

Отпустил палец. Зачем-то покрутил головой по сторонам. Зубов говорил, прослушка идёт на хрен, когда чип в работе. Соответственно, моих слов никто, кроме старшего воспитателя, не услышит.

Секунды три ничего не происходило. Потом что-то щёлкнуло, и я услышал отчётливо знакомый голос. Сухой, без единой эмоции.

— Работает. Отбой.

И всё. Ни «здорово», ни «наконец-то». Зубов в своём репертуаре.

Я хмыкнул. В принципе, штука и правда прикольная. Звук у неё тихий, но в присутствии посторонних, конечно, лучше не включать. Всё равно услышат.

«Милый у тебя дядюшка, — ехидно прокомментировал Мозгоед. — Душевный. Меня аж на слезу пробило».

«Пошёл ты», — беззлобно, больше для порядка буркнул я.

«Пока пойду, — согласился телепат. — До завтра. Хотя нам так-то надо решать проблемы с синхронизацией, заниматься твоим обучением, набираться опыта».

«И чё не решаем, не занимаемся, не набираемся?»

«Потому что ты сейчас не годишься ни на что. Аморфная мякина, а не телепат. Отдыхай, Псих».

Вот тут я точно не собирался спорить. Снял одежду, забрался в постель, выключил свет и закрыл глаза.

Завтра вставать в несусветную рань. Апогей велел быть в учебном классе к шести. Первое занятие с моим долбаным наставником. Ну поглядим, поглядим, что он мне приготовил…

Глава 14

Без пяти шесть я уже топтался у нужной двери. Как найти учебный класс, мне подсказала девушка из обслуги. Когда вышел из комнаты, она как раз катила тележку с едой. Видимо, не только нам с Апогеем не спится в такую рань.

А проснулся я реально ни свет ни заря. Тело ломило после вчерашней экзекуции Штиль, скула отливала нежным баклажановым цветом, костяшки затянулись коркой. Мозгоед вчера обещал, что встану как новенький, оказался брехлом. Впрочем, ничего нового.

«Твоя регенерация не считывает травмы как опасные для жизни», —