Псих. Расплата. - Павел Барчук

— В моём личном деле написано, что мне тридцать пять, — Апогей усмехнулся. — На самом деле, как ты понимаешь, я намного, намного старше. Но Совет решил сделать ход конём. После Года Ноль меня, Панацею и Стикса припрятали от лишних глаз до поры до времени. Потом подобрали мальчика, максимально похожего на меня. Это было несложно. Каждый раз, когда он совершал очередной «подвиг», я находился рядом, в тени. На самом деле это работал мой Дар, а пацан… он просто играл роль. Когда мальчик подрос, его… — Воронцов замялся на секунду, — его убрали. Скажем так. А я смог выйти под свет софитов. Со Стиксом и Панацеей сделали то же самое. Нашли им подростков-двойников. Сначала в Девятке было всего трое членов, и Девяткой нас никто не называл, потом появились остальные, по одному.

Воронцов заложил руки за спину, прошёлся по комнате, остановился, снова посмотрел вперёд.

— Я рассказываю тебе это не просто так. Ты должен понять одну вещь, прежде чем решишь, на чьей стороне будешь. Совет — не спасители. Совет — палачи, которые сначала утопили половину планеты, а потом слепили из этого красивую сказку и полвека доят выживших. А мы с тобой, Псих… мы с тобой одной крови. Потому что все рождённые одарённые… — Апогей снова замолчал, и мне сильно это молчание не понравилось. Я сразу понял, что услышу. — Потому что все эти детишки — мои потомки и потомки Стикса. А Панацея их мать, ну или бабка. Тут смотря какой период времени брать. Сначала было несколько человек, потом их скрестили с простецами. В большинстве случаев следующее потомство получалось обычным. Количество рождённых одарённых оказалось минимальным. Сам Дар тоже трансформировался. Кроме того, в реабилитационном центре им вкалывали сыворотку, чтобы появились новые ветви. Гасили моё наследство или наследство Стикса, но усиливали другие возможности. Чтобы не было вопросов, первых детей, тех, кого зачали мы, отдали в определённые семьи. Но по официальной версии все они типа родились у богатых мам и пап. Сам понимаешь. И вот, Псих, у меня появилась возможность изменить всё, что создали грёбаные старикашки. Отомстить им за то, что нас использовали как скот. Говорю тебе честно и откровенно.

Воронцов подался вперёд, будто я реально стоял прямо перед ним в момент, когда он записывал своё послание.

— Ты мне нужен, Псих. Очень. Без тебя мы не сможем добиться торжества справедливости.

Предводитель Девятки высказался, а потом сделал несколько шагов назад. Картинка начала гаснуть. Ночное окно, город, усталое лицо — всё поплыло, размазалось.

Меня вышвырнуло обратно.

Я открыл глаза и сразу увидел Апогея, но уже настоящего. Он стоял напротив — улыбчивый, растрёпанный, с пустой кофейной чашкой в руке.

Под носом стало тепло. Я машинально вытер лицо тыльной стороной ладони. Кровь. Ну ясен хрен.

— Как дела? Получилось? — буднично поинтересовался Воронцов.

Хотя по его взгляду и по довольной роже прекрасно было видно — он и так знает ответ.

— Получилось, — мой голос звучал хрипло. — Ты в хорошем настроении, тебе очень любопытно, как будет проходить обучение.

— Какой ты молодец, — Воронцов хлопнул в ладоши и громко рассмеялся. — Ну, думаю, на сегодня практики хватит, вон как тебя размотало, кровь идёт. Давай просто почитаем теорию по первым ступеням, а потом пойдём к остальным, надо устроить сбор. Сегодня по графику у нас запланировано несколько спасений, которые мы должны сделать сами.

— Отличная идея, — механическим голосом ответил я и даже попытался улыбнуться.

На самом деле в данный момент у меня была только одна эмоция — шок, а на языке вертелась только одна фраза — да ну на хрен!

Глава 15

Собрание Девятки Воронцов устроил в зале совета.

Все члены нашей супергеройской организации расселись по местам. Апогей, как положено, устроился во главе, в кресле с высокой спинкой. Я занял своё десятое. Даже Вектор явился, сидел и разглядывал ногти с таким видом, будто важнее их сейчас ничего в мире нет.

На экранах, висящих над столом, появилась карта Конфедерации, разбитая на квадраты. Квадраты были раскрашены в разные цвета и обозначены номерами. Как детская раскраска.

— Итак, — Апогей постучал пальцем по столу. — Разбираем зоны. Горнило — юго-восток. Стикс — побережье. Бастион…

Дальше я слушать перестал. Мне было ну очень плевать, кто в какой квадрат поедет спасать простецов на камеру. После откровений Воронцова в башке творилось чёрт знает что.

«Мозгоед», — позвал я пиявку.

«М-м?» — отозвался он лениво, будто его оторвали от заслуженного отдыха.

«Ты подозрительно спокоен после того, что устроил белобрысый кретин».

«А чего ты от меня ждёшь? Я должен рвать волосы на голове? Ну так с этим проблема. У меня нет ни волос, ни головы. Если хочешь, можешь взять это важное дело на себя».

«Хватит юродствовать. Скажи, Воронцов сказал правду или очередной спектакль для наивного пацана?»

Телепат ответил не сразу. Это уже настораживало. Обычно он тянет паузу, если собирается выдать что-нибудь хреновое. Я прямо почувствовал, как он там, внутри, что-то взвешивает.

«Правда, — сказал наконец Мозгоед. — Всё, что он показал, — правда. Чисто технически Год Ноль устроили белобрысый ублюдок и Стикс, по приказу Совета».

«Но? Я же чувствую, сто пудово есть это долбаное „но“».

«Есть».

Снова последовала пауза.

«Говори уже, чёртова пиявка», — я начал заводиться.

«Не нервничай, Псих, — хмыкнул телепат. — Твой дружок сказал правду, но не всю. Про четвёртого умолчал».

Я от неожиданности выронил из рук бутылку с водой. Как раз взял её со стола, чтобы сделать пару глотков. Во рту пересохло.

Воронцов осёкся, посмотрел на меня с осуждением. Я грохотом пластика о пол помешал ему что-то втолковывать Миражу про центральный квадрат.

— Сорян, — быстро наклонился, поднял бутылку. — Продолжайте, продолжайте.

Предводитель Девятки одарил меня ещё одним недовольным взглядом, затем вернулся к планированию зон ответственности.

«Какой ещё, на хрен, четвёртый? — мысленно рявкнул я Мозгоеду. — Блондинчик сказал, было трое. Трое выживших».

«Четверо, Псих», — слегка устало поправил меня невидимый кореш.

«И где тогда четвёртый? Почему Апогей про него вообще не упоминал?»

Мозгоед снова помолчал, а потом с неохотой ответил:

«Потому что четвёртый был телепат».

Бутылка снова выскочила из моих рук, еле успел поймать её на лету.

«Ты издеваешься?