Псих. Расплата. - Павел Барчук

Я двинул следом. Не то чтобы мне хотелось, но выбора особо не было.

— Смотри, — Апогей кивнул на город внизу. — Отсюда всё как на ладони. Люблю этот вид. Когда паришь над всем этим, начинаешь понимать, кто ты есть на самом деле.

— Философ, — буркнул я.

Он рассмеялся. Подошёл вплотную к стеклу, толкнул створку ладонью. В лицо тут же ударило холодным ветром.

— Знаешь, в чём разница между мной и остальными? — спросил он, глядя вниз. — Они боятся высоты. А для меня высоты не существует. Я вообще ничего не боюсь. Это, знаешь ли, очень освобождает.

— Слушай, а мне-то ты это зачем рассказываешь? — я начал подозревать неладное.

Апогей повернул голову. Улыбнулся. Широко, тепло, по-доброму.

Потом резко, без всякого предупреждения, схватил меня за шиворот.

— Э! Ты чего… — это всё, что я успел крикнуть.

Потому что в следующее мгновение блондинистый ублюдок шагнул в открытый проём и потянул меня за собой. Прямо, мать его, в пустоту.

Глава 16

Сердце ухнуло в пятки, желудок остался где-то на двадцать пятом этаже. Ветер ударил в лицо, засвистел в ушах, рванул одежду.

Первые пару минут я тупо орал. Не геройски, ни разу. Пожалуй, впервые у меня появилось чувство, очень напоминающее страх. Честно говоря, необычное ощущение. Единственное, это была не полноценная эмоция, когда реально боишься чего-то, а банальная реакция мозга, который точно знает, что мы с ним, в отличие от блондинистого урода, летать точно не можем. И в нашем случае это будет самая нелепая смерть — расхреначиться о землю в лепёшку.

— Не дёргайся! — крикнул Воронцов сквозь свист. — Держу крепко!

А я как бы и не дёргался. Висел, как долбаный щенок, которого ухватили за шкирку. Пальцы Воронцова натянули ворот куртки так, что ткань врезалась в горло.

Внизу проносились крыши, провода, коробки домов. Всё маленькое, ненастоящее. Расстояние до земли было не меньше нескольких сотен метров.

Орать я перестал достаточно быстро. Надоело. Ну и ещё заработала голова. Рефлексы на пару с чувством самосохранения притупились. Либо Апогей меня удержит, либо нет. От моего вопля ни хрена не изменится.

Тот факт, что он тащил меня как мешок дерьма, вполне устраивал. Всяко лучше, чем парить в обнимку с белобрысым кретином.

Мозгоед упорно молчал. Видимо, безоговорочно верил, что предводитель Девятки точно дотащит меня до места в целости и сохранности.

Ну и хрен с ним. Хоть отдохну. К тому же после установленного факта родства теперь не очень понимаю, как мне себя вести с пиявкой. В нашем случае счастливые объятия и слёзы радости маловероятны.

Апогей поднялся над облаками. Ну и я вместе с ним, само собой. Внизу расстелилось серое ватное одеяло, рваное, с прорехами, сквозь которые проглядывала земля. А сверху вдруг оказалось солнце. Яркое, чистое, какого в городе не увидишь. Красиво, чего уж там.

Правда, имелись и минусы. Ветер драл одежду сильнее, лез под куртку. Холод пробирал до костей. Дышать было тяжеловато, воздух словно стал реже. Обычный простец на моём месте уже раза три обоссался бы, потом словил бы паническую атаку и начал задыхаться, а под конец задубел бы на этом ветру до синевы. Мне же просто было некомфортно. Холодно, муторно, и желудок норовил вывернуться. Видимо, одарённые легче переносят полёты.

Полёты… Зашибись у меня жизнь.

Самое интересное, Воронцов вообще никуда не спешил. Мы не неслись со скоростью кометы, хотя, уверен, так он тоже умеет, а просто быстро плыли над облаками.

— Слышь, — крикнул я. — А чего так медленно? Так-то у людей жопа какая-то происходит.

— Всему своё время, — отозвался он спокойно.

Ах да. Камеры. Как я мог забыть.

Летели долго. Имею в виду долго для Апогея. Минут тридцать, наверное. Воронцов время от времени поглядывал на браслет. Сверял, наверное, успеет ли явиться к нужному времени группа маркетинга.

Наконец внизу, сквозь прорехи в тучах, показался город. Небольшой, серый, каких по Конфедерации сотни. Апогей пошёл на снижение. Через пять минут стало видно то, ради чего мы явились. В одном из окраинных районов стоял разрушенный дом. Вернее, то, что от него осталось.

Пятиэтажка сложилась как карточный домик. Это при том, что здание было старое, ещё до Года Ноль. А тогда строили основательно. Дом буквально смяло, этажи легли друг на друга, будто сверху наступили гигантским ботинком. В воздухе висело облако бетонной пыли, оно ещё не осело. Неподалёку от здания мигали сигнальные огни спасателей и скорых. Оцепление тоже имелось.

По завалам ползали, как букашки, крохотные фигурки.

Мы приземлились чуть в стороне от развалин, на пятачке, свободном от обломков. Ноги коснулись земли, и я чуть не рухнул мордой в грязь. После полёта конечности не хотели нормально выполнять свои функции.

Апогей осторожно выпустил мою куртку. Сразу отходить не стал. Наверное, чтобы поддержать, если понадобится.

Я наклонился вперёд, опёрся ладонями о колени. Надо было немного подышать.

К нам тут же бросились люди — местные спасатели. Лица серые от пыли и страха. Один из них, самый главный, видимо, с ходу начал докладывать:

— Господин Воронцов! Наконец-то! У нас тут взрыв бытового газа. До кучи один придурок устроил ремонт, снёс несущую стену. Вот оно и схреначило весь дом разом. Там… там люди в третьем подъезде, мы не можем…

— Спокойно, — Апогей поднял ладонь. Знакомый жест. «Никто не упадёт». — Я уже здесь. Всё будет хорошо.

И, что удивительно, ему сразу поверили. Я это видел по дымкам спасателей. Прилетел спаситель, теперь всё наладится.

Знали бы они, что спаситель мог быть здесь ещё минут двадцать назад…

Апогей двинулся к завалу. Шёл целеустремлённо, с решительным выражением на смазливой роже. Попутно оглядывал руины, как хозяин, который вернулся домой и обнаружил поломку. Я поплёлся следом.

Вблизи всё выглядело куда хуже, чем с высоты. В некоторых местах из-под плит торчали остатки мебели. Где-то в глубине завала кто-то тихо, монотонно звал на помощь — уже без сил, на одной ноте. Пахло бетонной пылью, горелой проводкой и той самой сернистой вонью бытового газа, от которой щипало в носу.

А ещё был запах, которого не чувствовал никто, кроме меня. Сладковатый, приторный, тошнотворный. Он существовал не снаружи, а в моей голове. Я сразу понял, что это. Так у