Псих. Расплата. - Павел Барчук

Я поднял взгляд на Воронцова. Большой босс смотрел прямо на меня и, по-моему, был недоволен отсутствием заинтересованности с моей стороны.

— Ага, слушаю… — ложь вышла даже почти правдоподобной. На самом деле я, конечно же, ни хрена не слушал. Какие к чертям собачьим разделы территории и подвиги, когда тут такое открылось.

— Ты со мной, — с лёгким раздражением продолжил Воронцов. — Мы берём Восточный квадрат. Собирайся, выезжаем через час. — Он чуть расслабился и подмигнул. — Поедешь смотреть, как работают настоящие герои.

— Обожаю героев, — буркнул я.

Сбор закруглили минут через двадцать. Апогей ткнул в последний квадрат, сказал что-то про сроки, и Девятка потянулась на выход.

Я тоже поднялся, пошёл вместе со всеми. Мозгоед по-прежнему молчал. Забился куда-то вглубь и не отсвечивал. В башке было пусто и тихо. Непривычно. За последние дни я успел притерпеться к тому, что эта пиявка комментирует практически каждый мой шаг, а теперь — тишина. И почему-то от этой тишины было не легче, а наоборот, муторно.

Впереди, прямо передо мной, топали Пульс со Стиксом. Соломин что-то втолковывал товарищу, размахивая руками. Я краем уха зацепился за его трёп.

— … да говорю тебе, всё через даркнет крутится, — Пульс понизил голос, но не сильно. Действительно, кого ему бояться? — Взломы, сливы, торговля данными. Я в этой теме давно. Знаю всех, кто там чего-то стоит. Надо кого-то в сети найти или, наоборот, закопать — это ко мне.

— Угу, — Стикс лениво кивнул. Ему явно было по фигу.

— Не «угу», а серьёзно. Захочу — про любого всё вытащу. Где живёт, с кем спит, сколько должен и кому. — Соломин довольно осклабился. — Люди думают, они в сети невидимки. Идиоты.

Я уставился на Пульса, анализируя его слова.

Взломы. Даркнет. Сливы… Что-то засвербело в районе мозжечка. А потом как обухом по голове ударило.

Гнус. Его брат. Костя. Тот самый, что вляпался по-крупному, а потом пропал на пять месяцев. Толик говорил чётко — последнее дело брата было связано с одарёнными. Костя — хакер, копался в чужих данных. Куда-то влез, перепугался и исчез.

А кто в Девятке заведует всей цифрой? Кто хвастается, что достанет в сети кого угодно и закопает кого угодно?

Пульс.

Если брат Гнуса встрял в дерьмо, связанное с одарёнными, то это по-любому касается Соломина. Может, напрямую, может, краем, но ниточка тянется к нему. Слишком уж всё сходится.

Взял на заметку. Пока просто на заметку. Копать некогда, у меня своего дерьма по горло — биологический папаша в башке живёт как пиявка. Полный треш. Но отметку сделал. Глядишь, и правда помогу Гнусу найти брата.

Пульс свернул к лифту, вошёл в кабину, поехал вниз вместе с остальными. Мы с Апогеем остались вдвоём. Топали зачем-то в конец коридора.

Воронцов шагал рядом, руки в карманах, и вроде бы смотрел прямо перед собой. Но я уже неплохо изучил этого блондина. Он хотел что-то спросить и прикидывал, как половчее это сделать.

— Ну как ты? — произнёс наконец Воронцов. Легко, будто между прочим. — После утра.

Вот оно.

Вслух он не может спросить про то, что было в учебной комнате. Про воспоминание у ночного окна, про Год Ноль, про троих. Всюду прослушка, он сам об этом предупреждал. Поэтому и полез окольным путём — «как ты после утра». Осторожно так, вроде и не о чём конкретном, а на деле пытается понять, как на меня подействовало его признание.

Я хмыкнул про себя. Знал бы ты, дружок, какую занимательную историю мне рассказали позже…

— Да вообще зашибись, — ответил с усмешкой. — Столько всего интересного узнал. Думаю, завтра ещё больше узнаю.

— Рад, что тебе нравится, — Апогей улыбнулся шире. Он думал, речь идёт о нём, а я вообще-то имел в виду Мозгоеда. — Ты, главное, доверяй мне. Я тебя не подведу.

— Ага, — кивнул я. — Верю.

Соврал, конечно. Но получилось убедительно.

Буквально через секунду раздался писк. Я опустил взгляд, пытаясь найти источник звука. Пищал браслет на руке Воронцова. Широкий, матовый, с узким экраном — сначала принял его за обычные умные часы.

Апогей глянул на него, улыбка разом сползла с лица.

— Началось, — сказал он.

— Что началось?

— Работа. Смотри, — Воронцов поднял руку и развернул браслет ко мне. — На экране — точка на карте, координаты. Такие браслеты у всех членов Девятки. Через них получаем сведения, что произошло и в каком месте. Сейчас сигнал идёт с нашего квадрата. Дом сложился. Люди под завалами.

Он вытащил из кармана мобильник, нажал кнопку вызова и почти сразу заговорил с кем-то:

— Это я. Восточный квадрат, обрушение жилого дома. Координаты уже должны быть у вас. Вы где сейчас?

Ответили ему коротко, я не расслышал. Но по тому, как Апогей поморщился, понял — что-то не срастается.

— Два часа? — переспросил он. — Пробки, ясно. Ладно. Ускорьтесь. Я буду спасать простецов медленно и печально, но два часа до хрена.

Скинул звонок, повернулся ко мне и объяснил спокойно, будто в этом нет ничего такого:

— Группа маркетинга. Камеры, свет, оператор. Им до места добираться часа два. Пробки на выезде из центра.

— И что? — не понял я сначала. — Там же люди могут погибнуть. При чём тут камеры?

— При том, Псих, что тебе уже объясняли принцип нашей работы, а ты его прослушал. Спасение, которое никто не снял, — это просто зря потраченное утро. — Воронцов сказал это ровно, без тени смущения. — Ладно… Прибудем на место, там разберёмся. Пока осмотрюсь, разберу верхние плиты. Простецов начну вытаскивать сразу, но надо будет оставить с десяток до приезда камер. Чтобы финалочка вышла красивая и эффектная. Вечером вся Конфедерация будет реветь от умиления.

Я молча посмотрел на белобрысого ублюдка. Слов у меня не нашлось.

Люди сейчас задыхаются под завалом. Может, кого-то додавливает прямо в эту минуту. А народный герой будет тянуть время, чтобы оператор успел приехать и поймать удачный ракурс.

Вот тебе и спаситель. Вот тебе и Авангард нации.

Ненависть, которая за последние дни то притухала, то вспыхивала снова, опять поднялась откуда-то из груди к горлу. Знакомое чувство. Кислое, обжигающее.

Апогей будто и не заметил моей реакции. А может, заметил, но ему было плевать. Наоборот, оживился, подмигнул.

— Идём. Покажу кое-что.

Он быстрым шагом подошёл