Псих. Расплата. - Павел Барчук

Даже не стал строить из себя святую невинность. Ясен хрен, не доверяю.

— Ну хорошо, — пожал Зубов плечами. — Воспользуешься при необходимости. Только учти, если тебе вдруг понадобится срочная помощь, придётся выкручиваться самому. А мог бы сразу связаться со мной. — Он указательным пальцем постучал по своему уху. — У меня вообще-то стоит такая же.

— Вот и пусть стоит, — хмыкнул я. — Значит, быстро отреагируешь, когда потребуешься. Теперь по делу. Что там с картриджами?

Зубов ответил не сразу. Вытряхнул сигарету, щёлкнул зажигалкой.

— Глухо, — выдохнул он дым в проём арки. — В музей ходу нет. Там уже второй день отираются мутные граждане. Думаю, ждут, когда кто-то явится за проектором. Они знают, что из бункера пропали записи, терпения им хватит. По ночам тоже дежурят. Неприметный фургон на стоянке стоит до самого утра. У одного коллекционера нашёл действующую модель, но его тоже пасут.

Я завис на несколько секунд, соображая над сказанным цербером. А потом в башке что-то щёлкнуло.

— Стоп. Не с той стороны заходим, Иван Сергеевич. Мы пытаемся добраться до аппарата. А надо, чтобы он приехал к нам. Например, в Башню Авангарда.

Правая бровь Зубова дёрнулась. Видимо, это был знак вопроса.

— Пульс, — пояснил я. — Он же стримит на миллионную аудиторию и удавится за охваты. Если Соломин попросит проектор для эфира — привезут с курьером под расписку. Нужно просто подать ему идею замутить стрим на тему раритетных вещичек, которые существовали до Года Ноль.

Цербер подумал немного, потом кивнул:

— Ок. Схема рабочая, можно попробовать. Но когда проектор окажется в Башне, тебе надо будет провести туда и меня. Как понимаешь, картриджи мы будем изучать вместе. Просто так я их не отдам. — Зубов усмехнулся, посмотрел на мой карман, куда ушёл его чип. — У нас такой уровень доверия, что обзавидуешься.

— Договорились.

Я сделал вид, будто мне по фигу на условие старшего воспитателя. На самом деле соврал, конечно. Картриджи буду смотреть один. Особенно те четыре, которые остались спрятаны в гараже. Просто Зубову пока не надо об этом знать.

— Есть новости, которые будут тебе интересны, — я сразу перескочил на другую тему. — Ты был прав. Не все одарённые рождаются сами. Некоторых создают искусственно. Работает только на детях до тринадцати лет. Дальше шанс нулевой. Плюс нужны идеальные показатели. Подходит один из десяти тысяч.

— Так и думал. — Зубов не выглядел взволнованным. — Надо найти место. Где они всё это мутят. Бункер законсервирован давно. Думаю, остальные тоже. Чисто теоретически самое подходящее место — грёбаный Центр Реабилитации. Вряд ли этих детей держат с одарёнными вместе. Скорее всего, есть какое-то закрытое отделение, может, отдельный корпус. Не знаю. Нам нужно выяснить место. Тебе надо этим заняться.

Я посмотрел на цербера, потом не выдержал и засмеялся.

— Иван Сергеевич, ты меня за идиота держишь? Каким хреном я окажусь в Центре Реабилитации, если вчера сделал всё возможное, чтобы туда не попасть?

— Не как объект, Рубин. Не тупи. Как посетитель. Используй Панацею, как использовал Пульса. Она там бывает часто. Типа официальное лицо медицинской корпорации. Трётся в больничках и санаториях Раменского постоянно. В Центре тоже бывает.

— Легко сказать. Панацея далеко не дура. Всяко поумнее Соломина.

— Ну ты у нас тоже чёртов гений, — хмыкнул Зубов. — Придумай, как провернуть это дельце. Главное — попасть в сам Центр, найти следы или направление.

Он поднял руку, посмотрел на часы.

— Всё. Тебе пора «найтись». Иначе будет выглядеть подозрительно. Связь завтра так же, в двадцать минут девятого вечера.

— Да, — я поморщился, мысль о возвращении в Башню раздражала. — Расходимся. До завтра что-то решу.

Почти уже вышел из арки, когда Зубов меня окликнул.

— Эй, Рубин.

Я обернулся.

— А того парня ты убил зря. Меня сложно назвать поборником чистоты и справедливости, но он точно не должен был умереть.

Наверное, в этот момент моя рожа выглядела максимально удивлённой. Да что там удивлённой, я просто охренел. Выходит, это Зубов утащил труп администратора и убрал следы крови?

— Да, — ответил цербер, хотя вслух никто ничего не спрашивал. Думаю, он всё понял по моей ошалевшей физиономии. — Я пошёл за тобой сразу же. Инструмент оставил возле распределительного ящика. Хотел убедиться, что ты не передумаешь. Потом пришлось срочно хватать бедолагу и тащить в кладовку. Фантастически повезло, что она там вообще была, прямо перед коридорчиком, который ведёт на сцену. Запихнул покойника, схватил тряпки и средства для мытья полов. В кладовке лежал инструмент уборщиков. Еле уложился до твоего возвращения в компании Апогея.

Так вот почему Зубов смотрел на меня с таким видом, будто я задушил котёнка, когда мы с инквизиторами проходили мимо. Он буквально за пять минут до этого работал чистильщиком.

— Спасибо, — я небрежно повёл плечом. — Ты же его не оставил в той кладовке? Не то чтобы меня тоже можно было назвать поборником чистоты и справедливости, но… что дальше было с трупом?

— Думаю, тебе этого лучше не знать, — с абсолютно серьёзным лицом ответил цербер. — Не потому что правда ранит твою нежную душу, я в последнее время сомневаюсь, что у тебя она вообще есть. Просто для меня так безопаснее. Скажу одно. В кладовке по-прежнему стоят вёдра с тряпками и моющие средства. Всё ровно, не ссы.

Я молча развернулся, вышел из арки.

Топал в сторону остановки и отчего-то злился. Слова Зубова про отсутствие души слегка меня задели. Ну как слегка… Охренеть как задели.

«Да хорош тебе, Псих, какая разница, что там думает сраный цербер. Он обычный простец, ему не понять, каково это — быть одарённым. Да ещё таким».

«Иди в жопу. И прекрати ковыряться в моих мыслях. Это бесит ещё сильнее, чем отповедь бывшего вояки, который так-то на войне мочил людей».

«Я не ковыряюсь. Просто, когда ты нервничаешь, то сильно открываешься. Меня долбит твоё настроение прямо в темечко».

«У тебя нет темечка».

«А вот это было жестоко, — фыркнул телепат. — У меня нет темечка, ручек и ножек. Бьёшь прямо по больному».

Пришлось оборвать наш диалог на столь эмоциональном месте, потому что впереди замаячила остановка с людьми. Собственно говоря, она и была моей целью. Решил проехать несколько кварталов на автобусе, чтобы оказаться поближе к торговому центру, где остался Пульс.

Автобус пришёл