История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

2067

Недаром Дионисий (IV, 64, 1) говорит, что воины стали томиться пребыванием на войне: κάμνοντες έπί τη τριβή τοΰ πολέμου.

2068

В традиции выразительно говорится о Сексте, но в дальнейшем Ливий (I, 60, 2) говорит еще о двух сыновьях Тарквиния, которые вместе с ним ушли в Цере. Из контекста видно, что ни сам царь, ни его сыновья так и не смогли проникнуть в город, так что ясно, что и оба сына, кроме Секста, находились рядом с отцом, т. е. вне Рима, во время переворота.

2069

Последняя форма, может быть, правильнее, поскольку в Фастах, т. е. в официальном документе (несмотря на относительно позднее происхождение) стоит Poplicola.

2070

Дионисий (V, 48, 2) пишет о четырех первых патрициях (πρότοις τέτταρσι πατρικίοις), изгнавших царя, понимая под ними Брута, Лукреция, Коллатина и Валерия. Если даже круг заговорщиков был много шире, в памяти потомков остались только эти четверо.

2071

Cairo, 2010, 90–94. В связи с этим можно вспомнить о Тарквинии Гордом, который некоторыми ранними римскими историками считался сыном Тарквиния Древнего, но, как об этом говорилось, хронологические соображения заставили его переместить в следующее поколение. То же самое, вероятно, произошло и с традицией о Тарквинии Коллатине.

2072

Aigner-Foresti, 2003, 142.

2073

Мосолкин, 2009, 89; Schur, 1931, 356–369; Gundel, 1978с, 955–956; Alföldy, 1963, 84.

2074

Боданская, 1989, 518; Ogilvie, 1970, 216.

2075

Tricipetinus может быть связано с triceps — трёхголовый, а это, в свою очередь, может иметь отношение к какому-то нам неизвестному римскому мифу. Можно лишь очень осторожно предположить, что речь идет о борьбе Геркулеса с трехглавым чудовищем типа Гериона, чье жилище перенесено в Италию, или Каком, тоже являвшейся монструозной (у Проперция — трёхголовой) фигурой. Трёхголовые фигуры, связанные с болотами или родниками, были распространены в Италии: Adam, 1985, 585–603.

2076

Münzer, 1927, 1689.

2077

Manager, 1976, 540–541.

2078

Ibid.

2079

Tondo, 1993, 58–59.

2080

Возможно, конечно, что, кроме двух казненных сыновей, у Брута был еще сын, но никаких сведений о нем нет.

2081

Конечно, не исключено, что сама история с казнью сыновей Брута была поздним изобретением с целью еще более подчеркнуть virtus «отца римской свободы». Но и в этом случае она могла возникнуть потому, что патрицианского рода Юниев не существовало, и было необходимо совместить память о Бруте с этим фактом.

2082

Bloch, 1983, 363.

2083

Bremmer, 1982, 133–134; Pallottino, 1993, 26; Gordon, Reynolds, 2003, 220; Hermon, 1999, 853–858; Ziolkowski, 2000, 75; Momigliano, 2008, 97–98. К этой надписи мы еще вернемся, а пока важно то, что она удостоверяет существование Публия Валерия именно в то время, когда он в качестве одного из главных действующих лиц событий, связанных со свержением монархии и установлением республиканского строя, появляется и в нарративных источниках. Надпись дошла не целиком, она обломана в начале, где сохранились только три или четыре буквы (х)1Е1, и существует восстановление <ILTN>IEI, т. е. гентилиций limius, а это явилось бы и первым эпиграфическим подтверждением существования Брута: Hermon, 1999, 855, η. 21; Gordon, Reynolds, 2003, 220. Но при всей привлекательности такого восстановления оно все же кажется слишком произвольным и едва ли может учитываться при решении вопроса о фигуре Брута, тем более что были сделаны и другие восстановления.

2084

Ф. Мюнцер (Münzer, 1927, 1688) говорит о нем как о совершенно бесцветной фигуре.

2085

Дионисий не называет должности, но лишь говорит о «лучшем» (άριστος), оставляемого управлять городом, когда сам царь отправляется на войну. Речь явно идет о префекте города: Васильев, 2012, 174.

2086

Sachers, 1954, 2503–2504; Capogrossi Colohnesi, 2009, 36; Васильев, 2012, 174–175. А. В. Васильев считает спорным, был ли Лукреций префектом Города, как пишет Ливий, или междуцарем, по словам Дионисия. Однако текст Дионисия в этом отношении довольно ясен. По его словам (IV, 76, 1; 84, 5), Лукреций был назначен междуцарем в сам момент переворота или в первое же время после него. Следовательно, этот пост он до того времени не занимал. Это естественно, ибо междуцарь назначался только после смерти царя и до избрания его преемника, а в данном случае из-за изгнания царя и до официального появления новых руководителей государства.

2087

Цицерон (de re р. II, 25, 46) подчеркивает, что Брут в самый момент выступления являлся частным человеком (privatus), но это утверждение, по-видимому, связано с идеей Цицерона, что каждый частный человек обязан встать на защиту свободы. Эта идея дорога Цицерону, и он проводит ее и в сочинении «Об обязанностях» (III, 4, 19), и в письме к Дециму Бруту (ad fam. XI, 7, 2). В обоих случаях речь идет об убийстве тирана, как и в сообщении о свержении Тарквиния. Цицерон, таким образом, создает круг борцов за свободу — древний Брут, Децим Брут и не названный по имени человек, близкий к тирану, но убивший его ради свободы римского народа. Дионисий же, сообщивший о должности Брута, не имел никаких оснований выдумывать ее существование. Наличие у Брута официальной должности облегчало переворот и придавало ему некоторое легальное обоснование.

2088

Как уже отмечалось обычно принимается идентичность Сатрика и Суессы, захваченной Тарквинием. В последнее время, как об этом тоже упоминалось, высказано мнение о различии этих городов. Но и в этом случае подчинение Суессы Тарквинием не могло не отразиться и на судьбе Сатрика. Расположенный на перекрестке путей, он не мог оставаться вне экспансии Рима при этом царе. Предполагается, что храм А Матер Матуты в Сатрике был разрушен в результате военных действий Тарквиния Гордого: Bloch, 1983, 368. Если так, то это подтверждает захват этого города римским царем.

2089

Штаерман, 1990, 70; Maras,