Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа - Игорь Владимирович Нарский

на гектаре остается всего около 350 стволов: так интенсивно из-за ее светолюбия идет борьба за существование. Говоря об отношении березы к почве, необходимо отметить чрезвычайно малые в этом отношении запросы. Береза не требовательна ни к химическому составу почвы, ни к физическому строению, ни к характеру гумуса, ни к мощности корнепроницаемого слоя и пр. Вследствие этого березу мы можем найти и на бедных песчаных почвах, и на суглинках на севере, встречается она и на черноземе в южной полосе, образуя чистые насаждения. В отношении влажности почвы береза также очень неприхотлива. Наряду с сосной мы ее встретим и на сухих песчаных почвах, правда, не на высоких дюнах, живет она и на сфагновых болотах[264] и на иловато-болотных почвах, являясь иногда спутником черной ольхи. Другими словами, мы можем отметить не только приспособляемость березы к почвам различной влажности, но и неприхотливость по отношению к характеру грунтовых вод, – развивается она и на застойных водах сфагнового болота и на проточных лугового болота.

Береза обладает огромною семенною производительностью: семенные годы наступают рано (в 10–15 лет) и повторяются ежегодно; количество семян доходит до колоссальной цифры – 50 миллионов в год на гектар, но всхожесть этих семян из-за массы вредителей невелика (15 % в среднем) и сохраняется недолго, редко до весны следующего года. Благодаря своей легкости семена разносятся на очень большие расстояния. Раннее наступление семенных годов, их частота, легкость семян – все это содействует чрезвычайно быстрому распространению этой породы. Береза дает поросль от пня, сохраняя эту способность на хороших почвах до 80 лет; вследствие этого вырубка березняков не очень старых обеспечивает это место за березой. Быстрота роста в молодые годы – свойство, которое обычно идет параллельно со светолюбием, – дает березе возможность быстро перегонять в росте других представителей и не страдать от затенения. В отношении климата береза является достаточно устойчивой породой. Правда, однолетние ее всходы очень нежны, страдают и от мороза и от солнцепека, но уже со второго года, когда береза начинает быстро прирастать в высоту, всходы становятся устойчивыми. Выносит береза и малую влажность воздуха (Betula verrucosa). Ветер оказывает на березу неблагоприятное влияние, – она часто страдает от ветровала из-за поверхностно развитой корневой системы и не глубокого стержневого корня.

Береза относится к деревьям первой величины[265], достигая 35 м высоты. Предельный возраст ее в насаждении невысок – около 150 лет, но отдельные деревья живут и до 500 лет[266].

Так характеризует биологические особенности березы классик российского лесоводства Георгий Морозов в программном труде «Учение о лесе», впервые опубликованном в 1912 году. Симптоматично, что имя Морозова упоминается в лекции профессора Вихрова в романе Леонова «Русский лес». К идеям Морозова о будущем российского лесного дела и их влиянии на советскую науку о лесе мы обратимся в свой черед. Описание морфологии березы объясняет, какие биологические качества этого дерева оказали влияние на экологию и географию его расселения. Вновь предоставим слово знаменитому российскому лесоводу:

Благодаря упомянутым свойствам береза является породой-пионером, завоевателем новых пространств под лес. Пожарища на севере, сплошнолесосечные рубки в еловых и в особенности сосновых лесах при самом незначительном участии березы в насаждении, брошенные пашни на юге – все это покрывается чаще всего березой. Затем с течением времени под ее охраной начинают развиваться и коренные породы данного места, вытесняя березу из-за ее крайнего светолюбия, недолговечности и других свойств. Только в таких условиях мы в большинстве случаев и встречаем чистые березовые насаждения. Встречается береза и в степи, занимая небольшие блюдцеобразные углубления, образуя березовые колки (солоти), примешиваются к ней здесь иногда осина, ива и другие породы. Благодаря сходству биологических свойств березы со свойствами сосны – то же светолюбие, та же непритязательность по отношению к почве – береза часто встречается в виде примеси к сосне на различных почвах, за исключением высоких дюн с чрезвычайно бедными и сухими почвами. Встречается береза и в виде незначительной примеси, обычно не больше 10 %, к еловым насаждениям нашей таежной полосы, занимая после сплошной вырубки место этих насаждений и уступая его снова ели, как только еловые семена попадут под полог березняка, и теневыносливая ель вытеснит березу. В настоящее время в пределах европейской территории нашей страны различают два вида березы: березу пушистую (В. pubescens), листья которой в молодости покрыты пушком, и березу бородавчатую (В. verrucosa), получившую название от смолисто-восковых бородавок, которыми усеяны ее молодые побеги[267].

Ситуация с распространением березы не изменилась и десятилетия спустя. Березовые леса в СССР 1960-х годов занимали более 90 миллионов га, или 13 % всей площади лесов в стране. Запас березовой древесины приближался к 7 миллиардам кубометров[268].

Благодаря светолюбивости, быстрому росту, высокой семенной производительности, неприхотливости к климату, почве и воде, устойчивости к порубкам, словом – большой конкурентоспособности в борьбе за существование, в лесоводстве за березой закрепился статус «породы-пионера», «дерева пустошей», «дерева руин». Можно предположить, что в тех культурах лесопользования, в которых береза считалась деревом, приносящим много пользы, ее распространение приветствовалось. Но в лесоводстве, относящем березу к растениям бесполезным, ее плодовитость должна была восприниматься как явление нежелательное, а сама береза могла характеризоваться как сорняк. Прежде чем обратиться к сюжетам о практиках лесопользования и складыванию науки о лесе, обратимся к вопросу о расселении березы в Европе в период формирования предшественников современных лесов.

⁂

В некоторых частях нашей планеты люди долгое время отказывались от перехода к земледелию. В степных регионах Восточной Европы и Азии жили кочевые народы, которые в основном занимались не разведением культурных растений, а скотоводством. Такие регионы остались степными.

В других регионах сохранились леса, в Европе – у народов, населявших зону бореальных хвойных лесов. В Прибалтике, Финляндии, Скандинавии и России, а также в близкой по природным условиям части Сибири росли светлые леса из елей, сосен и берез, в них водились многочисленные звери – прекрасная добыча для охотника. На озерах и болотах останавливалось на пролете или гнездилось множество видов птиц, а водоемы были богаты рыбой. Лето в зонах хвойных лесов было коротким, а зима – длинной, так что культурные растения не каждый год успевали вырасти и дать урожай до прихода зимы. Граница между европейской зоной лиственных лесов с долгим летом и мягкой зимой, где можно было выращивать злаки, и зоной, где из-за сезонной нехватки воды росли преимущественно хвойные виды, со временем сдвигалась. Связано это с тем, что влияние Атлантики на Балтийское море было нестабильным, порой оно возрастало, порой становилось слабее. Выбор жителей запада и юга Европы в пользу земледелия, а севера и востока – в пользу охоты и рыболовства привел к тому, что граница между обеими зонами стала еще более отчетливой. С одной стороны границы формировался культурный ландшафт с его мозаикой из лесов и полей, с другой – сохранялись густые леса. Сельские и лесные народы жили в изоляции друг от друга. Сформировались различные языковые пространства, между ними пролегла граница. Сегодня в одном из этих пространств говорят на индоевропейских языках, в другом – на финно-угорских. Только много позже, уже на памяти человечества, земледелие появилось и во многих регионах северо-востока Европы[269].

Приведенная цитата из научно-популярной книги немецкого палеоботаника Хансйорга Кюстера «История леса» характеризует распространение лесов и проблемы сосуществования с ними человека несколько тысяч лет назад. Тогда, по окончании ледникового периода, леса наступали на территорию Европы, и человеку нужно было приспосабливаться к новым условиям жизни. Это был судьбоносный для истории человечества выбор между прежним способом добычи пищи с помощью охоты и собирательства и рискованным новым жизненно важным занятием – земледелием и скотоводством. Стоит обратить внимание на несколько моментов в процитированных словах Кюстера. Из них следует, во-первых, что переход к земледелию или скотоводству определялся не степенью культурной отсталости, а реальными климатическими возможностями такого перехода. Во-вторых, выбор в пользу земледелия или охоты (или более позднего перехода к земледелию) проложил по территории сегодняшней Европы культурную границу. В-третьих, по обе стороны этой границы существует разный культурный ландшафт и разные леса. Наконец, в-четвертых, в бореальных лесах[270] севера и востока Европы (и в Сибири) береза первоначально была одной из основных пород. К этим почерпнутым из книги Кюстера тезисам нам предстоит вернуться в связи с новым периодом в истории леса, который наступит из-за деятельности