Русская березка. Очерки культурной истории одного национального символа - Игорь Владимирович Нарский

Первые деревья появились на Земле около четырехсот миллионов лет назад, однако в связи с радикальными изменениями климатических условий большинство древних видов не сохранилось. В течение мелового геологического периода мезозойской эры (между 145 и 70 миллионами лет назад) появились деревья, напоминающие современные, – и первыми из них стали сосны и березы.

В дальнейшей истории лесов на территории Европы центральную роль играл ледниковый период, наступивший около тридцати миллионов лет назад. Из-за резкого понижения температуры и наступления ледников большинство деревьев отступило и сохранялось отдельными островками – рефугиумами в областях с относительно благоприятными условиями. В периоды временных потеплений, или межледниковий (интергляций), длившихся до пятнадцати тысяч лет, и более коротких, от пяти до десяти тысяч лет, интерстадиальных фаз ареал существования лесов расширялся. При этом первыми при обоих видах потепления распространялись березы и сосны. Принципиальное отличие развития растительности в межледниковьях и интерстадиальных фазах состояло в том, что в первом случае устанавливалась более высокая, сходная с нынешней температура, при которой вслед за деревьями-пионерами сосной и березой распространялась растительность, похожая на нынешнюю: орешник, дубы, вязы, липы и, наконец, пихта, ель и бук[272]. В интерстадиальных фазах температуры были ниже, и в таких случаях на территории Европы после сосны и березы распространялась ель, которая в интергляциях не выдерживала конкуренции со многими лиственными деревьями.

Конец ледникового периода означал переход от одного стабильного состояния к другому – с более высокими температурами, отступившими ледниками и более широкими ареалами лесов. Более десяти тысяч лет назад сформировались древнейшие после ледникового периода леса, в которых росли сосны, березы, ивы, тополя и лиственницы. Первыми деревьями, потеснившими их, были орешник и ель, затем черная ольха, дубы, вязы, липы, ясени. Отчасти они полностью вытесняли березу, отчасти сосуществовали с ней. Затем в лесах распространились более теплолюбивые омела, плющ, дикий виноград и некоторые другие виды[273].

Стабильность послеледникового климата была относительной. Постепенно континентальный в прошлом климат Западной Европы смягчался благодаря теплым тропическим водам Центральной Америки, приносимым в Северное море Гольфстримом. Климат же Восточной Европы, напротив, становился более суровым по сравнению с Западной из-за уменьшения объема вод Северного моря, попадавших в Балтийское море[274].

Итак, береза сыграла чрезвычайно важную роль в формировании старейших лесов после ледникового периода. Она выступала в качестве дерева-пионера, под защитой которого, как и в тени сосен и пихт, подрастали другие, менее светолюбивые деревья. Именно такие, распространявшиеся по европейской территории леса встретили люди, перед которыми встал жизненно важный вопрос: как приспособиться к новой природной ситуации?

⁂

Территория Европы оказалась уникальной для развития земледелия именно благодаря обилию лесов и возможности создания ландшафта с чередованием лесов и полей. Лес обеспечил возможность первым землепашцам развивать земледелие с минимальными рисками: лес смягчал климат и температурные перепады, защищал почвы от эрозии и засоления, удобрял почву, удерживал в ней воду. Ведь именно интенсивное земледелие на безлесных территориях стало одной из главных причин наступления пустынь и гибели древних цивилизаций Ближнего и Среднего Востока[275].

Лес не только являлся жизненно важным ресурсом в качестве поставщика строительного материала, топлива, источника диких плодов и места первоначального выпаса скота. Он влиял на социальную организацию человеческой жизни. Он освобождал от необходимости создавать сложные ирригационные системы и, следовательно, от потребности в централизованном аппарате насилия и принудительном труде. Лес заставлял создавать более совершенные орудия труда для расчистки лесных участков под пашню и их защиты от постоянного наступления деревьев. Он определил полукочевой образ жизни первых земледельцев. Они периодически меняли место жительства не столько из-за истощения почвы, сколько из-за необходимости строить новое жилье взамен подгнившего: легче было покинуть прежние пашни и уйти туда, где был пригодный для строительства жилища лес с высокими и ровными деревьями, чем тащить сквозь лесную чащу длинные стволы на прежнее место жительства. Не исключено даже, что переход от проживания в длинных домах на несколько семей к односемейным жилищам диктовался лесом: возможно, уменьшение размеров домов было связано с дефицитом строевого леса, который ранее использовали, не распиливая – этого не позволяли неолитические каменные инструменты – для создания стропил и конька крыши[276].

Переход к земледелию на территории Европы менял облик лесов. Первоначально они сокращались не очень быстро, но их состав менялся. Домашние животные вытаптывали траву и поедали молодые побеги, что вело к распространению несъедобных для них колючих растений. Заброшенные пашни вновь зарастали лесом, который, однако, не восстанавливался в прежнем виде. Пустоши на месте брошенных поселений и пашен заполнялись другими породами, например буком. Деревья на открытых пространствах вначале росли раскидисто и не тянулись ввысь, не испытывая конкуренции. На месте порубок вырастали многоствольные заросли низкоствольного леса. Границы между лесами и открытыми пространствами, которые в естественном состоянии не бывали четкими, а имели переходные зоны, под воздействием наступления человека и его борьбы против зарастания полей и лугов становились более резкими и ровными.

Идущие бок о бок с победой земледелия развитие государственности и распространение городской цивилизации на территории античной и средневековой Европы сопровождались колонизацией неосвоенных территорий и установлением оседлого образа жизни населения, «переводом прежней системы, с ее „бродячими“ поселениями, в систему средневековых, полностью закрепленных на одном месте деревень»[277].

Древние лесопольные практики с поочередными рубкой деревьев, полеводством, выпасом скота, прекращением сельскохозяйственной деятельности, зарастанием пустоши низкоствольным лесом и новой расчисткой места под пашню были характерны для крестьянских хозяйств, имевших лес в общинном пользовании. Вместе с тем в условиях оседлых крестьянских поселений лес не возобновлялся в такой степени, как это было в эпоху полукочевых земледельцев. Другими словами, леса стали более интенсивно отступать от населенных пунктов и сельскохозяйственных угодий.

Одновременно в Центральной Европе образовывались частновладельческие форсты, принадлежавшие короне, знати и городам – там, где вокруг городов еще оставались леса. На территории форстов примерно с XIII века началось регулирование пользования лесом, включая регламентацию порубок и организацию посадок новых деревьев.

В результате к началу Нового времени облик лесов под воздействием человеческой деятельности радикально изменился. Как вмешательство человека в жизнь леса сказалось на судьбе березы в Европе? С большими упрощениями можно выделить следующие тенденции. Во-первых, в Европе береза, видимо, не ценилась как дерево, полезное в строительстве, ремеслах и в быту, в такой степени, как это было в крестьянской России[278]. Кюстер, утверждая, что все древесные породы в Европе в эпохи Средневековья и Нового времени шли в дело при изготовлении инструментов, оружия, посуды и прочих предметов, а также использовались в качестве топлива, тем не менее ни разу не упоминает березу[279]. Во-вторых, береза, будучи деревом-пионером, особо интенсивно наступавшим на поля, скорее всего, воспринималась как порода, подлежащая искоренению. Вместе с тем из-за неприхотливости и распространения на бедных почвах, которые не интересовали земледельцев в качестве потенциальных пашен, береза не истреблялась систематически. В-третьих, она хорошо переносила вырубки и продолжала расти на пустошах, благодаря чему была важной обитательницей низкоствольных крестьянских лесов и шла на дрова. В-четвертых, совсем иная судьба ждала березу в частновладельческих форстах. Там уже в Средневековье лиственный лес уступал место хвойному[280].

Помимо прямых последствий человеческой деятельности для леса в целом и для отдельных древесных пород были следствия и опосредованные. Так, например, лесной бук, семена которого разносили домашние животные, распространился в лесах Европы довольно поздно. Однако в тени широких крон бука никакие другие деревья существовать не могли, включая светолюбивую березу. Интенсивная рубка вокруг городов бука, древесина которого давала самый большой жар и поэтому была особо востребована средневековой металлургией, напротив, вела к формированию новых растительных зон, в которых участвовала и береза: «присутствие бука сокращалось, а дубы, грабы, березы, лещина и другие виды, напротив, распространялись»[281].

Итак, в Европе накануне Нового времени не оставалось девственных лесов. Все, за исключением редких труднодоступных уголков, участки леса были хотя бы однажды распаханы и заброшены. Береза как малополезная в промышленности и ремеслах порода