СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

Есть в Захаровом древе головоломка, которую, наверное, никогда не удастся разгадать. За половину века от деда к сыну, а от того к внуку у одной семьи поменялось четыре фамилии. Деда звали Котовым Дементием Игнатовым сыном, его сына – Колесовым (он же Котов) Василием Деевым сыном (он же Дементьев сын) 1695 года рождения, внука – Нечвилёвым-Колюковым Ильёй Васильевым сыном 1731 года рождения. Что-то они явно скрывали. Интересно, что именно. Головоломной эта ветка для меня была, когда я пытался связать два следующих друг за другом поколения. Доказательства родства Василия Деевича Колесова (Котова) с его сыном Ильёй Васильевичем Нечвилёвым-Колюковым мной найдены убедительные. А вот причины столь частых смен фамилий выявить не удалось.

Список родо-корневых загадок из древа Захара Прилепина можно продолжить. Я не исключаю возможности того, что писатель Захар Прилепин и блистательный советский актёр Николай Рыбников братья по линии Рыбниковых. Да, в исследуемом древе имеется и такая фамильная линия. Николай Николаевич Рыбников был родом из Борисоглебска. Вроде бы расстояние от этого города до Доброго немалое – двести двадцать километров по прямой. Но с другой стороны, если посмотреть, Борисоглебск, основанный в конце XVII века, выполнял те же функции пограничной крепости, что и Доброе Городище. Туда вполне могли переселиться насельники берегов реки Воронеж верхнего его течения. Хотя сама фамилия Рыбников происходит от профессиональной деятельности первых её носителей. Профессиональные фамилии возникали одновременно в разных местах независимо друг от друга. В общем, вопрос неоднозначный, но интересный.

О реалиях начала XVII века

(По материалам архивного дела РГАДА ф. 210, оп. 13, д. 31)

Чтобы понять, что происходило в окрестностях Доброго городища во втором и в третьем десятилетии XVII века, нужно пристальней взглянуть на общую обстановку в Русском царстве. Итак, Смутное время закончилось, враги, в первую очередь поляки и крымские татары, заняты своими внутренними проблемами или войнами с другими соседями. Выбранный царь молод. Полномочий у него не очень много. Он – не единовластный правитель. Тысячи и десятки тысяч людей согнаны Смутой с насиженных мест. В то же самое время жизнь постепенно начинает налаживаться, раны затягиваются, шрамы перестают болеть и кровоточить, люди потихоньку приспосабливаются к новым условиям. И они вдруг открывают для себя неизведанные далёкие земли, интересоваться которыми до Смуты не было необходимости. Речь идёт и о Западной Сибири, и об Урале, и о чернозёмных землях в Диком поле, и о казачьих землях на Дону. О Черноземье здесь уже много было сказано, и ещё больше будет поведано ниже. Интересными были взаимоотношения Большой земли – глубинной Руси с вольным Доном. И эти взаимоотношения напрямую касаются основной темы данной книги – заселения, освоения и развития окрестностей Доброго городища.

До весны 1627 года движение на ту часть Дона, которая была заселена исключительно казачеством, и обратно с Дона на Русские земли, царём и правительством практически не ограничивалась, до тех пор, пока царь не запретил всем подряд русским людям бесконтрольно перемещаться с Руси на Дон и обратно. Поводом для запрета стал инцидент около крепости Валуйка. Чашу царского терпения переполнило нападение людей славянской наружности на татар, отправлявшихся к посольскому размену. В октябре 1627 года (год начинался 1 сентября, октябрь был вторым месяцем в году, а январь пятым месяцем в году) в окрестности крепости Валуйки на размен на речку Ураеву пришли крымские «встрешники» князь Мустофа Сулешев со товарищи и, видимо, привели русских пленников, рассчитывая получить за них хороший выкуп. Они известили окольничего Льва Ивановича Долматова-Карпова, что на них идут со степи воры – донские казаки, и что ведут они с собою «отгонных» (украденных) лошадей, ранее принадлежавших крымским татарам. «Воры» сказались не донскими казаками, а «камышниками», мол, «ходили за зверем, а иные для рыбных ловель». Что за чу́дные наименования были у охотников – «камышники»! Окольничий Долматов-Карпов уговорил казаков-камышников не нападать на людей Мустофы Сулешева, а позже реквизировал у них третью часть лошадей из их табуна. Казаки почти все сплошь оказались русскими людьми, отправившимися торговать с материка на Дон. Именно после этого случая царь и его московское правительство вознамерился узнать, кто ходит на Дон и с какой целью. Хотя цель была очевидной – покупка доброго ногайского коня, а лучше трёх или пяти коней. А ещё царя интересовал вопрос, не завели ли воеводы окраинных городов личный, своекорыстный торг в обход государевой казны.

Для выяснения всех обстоятельств из Москвы были посланы сыщики. В Курск и Белгород поехал Никита Иванович Беклемишев. В Елец и Воронеж – Иван Юрьевич Тургенев. Сыщик Беклемишев быстро выяснил, что через притоки Дона – реки Северский Донец и Оскол, из Белгорода и его окрестностей, а его коллега Тургенев узнал, что из верховья Дона, а также по рекам Воронеж и Сосна вниз на Дон ходят: представители всех существующих на Руси сословий и обладатели очень многих профессий. Попы ходили, в том числе вдовые, их дети и племянники, дьяконы, церковные дьячки, протопоповы дети, монастырские крестьяне, монастырские бобыли, в том числе «новоприхожий бобыль» (не успел к монастырю прибиться и уже куда-то подался), «монастырские детёныши» (что за птица такая, можно только догадываться), протопоповы бобыли, попа крестьяне, попа бобыли, монастыря часовник. И посадские люди – чернослободцы, на Дон ходили. А также ямщики, дворники, крестьяне барские, по приказу помещика, и черносошные, по своей воле, бобыли и их дети, гулящие люди их дети и родственники, приказчики бояр бывали там. В особенности любили походы на Дон люди боярина Ивана Никитича Романова, то есть родного дяди царя. А боярина князя Ивана Борисовича Черкаского приказной человек Андрей Раков сказал торговым людям из Зарайска, решившимся отправиться в долгий путь, что у него сын на Дону Иван. И послал с ними к нему «грамотку», чтобы тот шёл к Руси. А ещё нам известно, что москвитин гостиной сотни торговый человек, то есть богатый купец, ходил на Дон. Различные мастеровые и ремесленники есть в списках: сапожники, портные, овчинники, кузнецы, казённый ложечный мастер, «селитренова мастера детина», «серебреной мастер». Один деклассированный сын боярский, то есть бывший дворянин, рассказывал: «…а взят де он был в полон в Литву двунатцати лет и был в полону в Литве петнатцать лет и вышед ис полону жил два года в наймех у селитреника», а потом отправился к донским берегам. Селитренник – это пороховых дел мастер. Среди служилого сословия