Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

Кроткий Моисей, который появляется в этих историях, воплощает главным образом похвальные качества – глубокое отвращение к физическому насилию и благочестивое стремление обращаться к небесам, сталкиваясь с угнетением на земле. К тому времени, когда эти истории были впервые изложены в Талмуде и других раввинских сочинениях, остаток еврейского народа жил в Палестине под оккупацией Рима, а остальные были обречены скитаться по миру.

Восстание против римлян в Палестине во II веке нашей эры закончилось кровавым унизительным поражением, и полученный опыт убедил евреев, что сопротивление ведет к трагическому исходу. Их стратегия выживания состояла в том, чтобы соглашаться и быть в хороших отношениях с властью – механизм психологический, который будет служить еврейскому народу в изгнании в течение долгих лет – вот почему, похоже, они нашли воинственного Моисея.

Бастинадо

Легенды и предания, словно пытаясь оправдать Моисея и объяснить его агрессивное поведение, обращали внимание на жестокость египтян. «Некоторые надсмотрщики были жестокими и бешеными, – объяснял Филон. – Они ничем не отличались от ядовитых змей и хищников – дикие звери в человеческом облике, – облеченные в форму человеческого тела, чтобы создать видимость мягкости… но на самом деле тверже железа». В одной истории человек, которого убил Моисей, изображен подлым, отвратительным злодеем, который, все всяких сомнений, заслужил свою судьбу.

За работой рабов-израильтян, сочинили раввины, следили надсмотрщики, выбранные из их рядов, и еврейские надсмотрщики подчинялись египетским надсмотрщикам – один еврейский надсмотрщик на десять рабов и один египтянин на десять еврейских надсмотрщиков. У одного еврейского надсмотрщика была молодая жена, «красивая лицом, и фигурой, и телом», болтливое существо, которая вступила в разговор с надсмотрщиком своего мужа, когда он пришел к ним домой с новым нарядом на работу. «Красивая израильская женщина разожгла безумную страсть в его груди», предположили раввины, следуя вековой традиции обвинять жертву, и выставили женщину в роли соблазнительницы, а что касается жертвы ее коварства, то он «искал и нашел способ удовлетворить свое похотливое желание» с помощью жестокой, хитроумной уловки.

Египетский надсмотрщик приказал надсмотрщику-еврею разбудить свою партию рабов до рассвета и отправиться к месту работы. Египтянин ждал и наблюдал. Когда египтянин увидел, что еврей послушно выполнил его приказ, он проскользнул в его дом, лег в кровать рядом с его женой и стал ласкать ее тело. Решив, что требовательные руки принадлежат мужу, женщина молча уступила ему.

На рассвете в лучах восходящего солнца открылась личность мужчины в ее постели и совершенное преступление – женщина расплакалась от стыда и гнева, но ее слезы вызвали только смех египтянина, который так и ушел с улыбкой на лице. На работе египтянин обращается с ее мужем с еще большим презрением и жестокостью, вероятно отдавая себе отчет, что поступил плохо, и желая запугать его, чтобы держал рот на замке (как предположили раввины), а может, понимает, что женщина и ее муж не в состоянии пожаловаться на него или наказать. «Больше одного бастинадо» – удар дубинкой – нанес обиженному человеку тот, кто причинил ему зло, повествует древняя раввинская история, и Моисей был свидетелем одного такого удара.

Раввины установили личность обманутого мужа как израильтянина по имени Датан (Дафан), который упоминается в Библии в совершенно другом контексте, и выдумали, что его жена родила сына от соблазнившего ее египтянина. Датан, как мы дальше узнаем, сыграет решающую, если не предательскую, роль в библейском повествовании о жизни Моисея. Но сейчас Моисею выпало защищать мужа-рогоносца и оскверненную жену, и раввины высказывают предположение, что это за Датана Моисей отомстил в тот роковой день, когда сразил ударом подлого надсмотрщика.

Моисей, ставший свидетелем страшной сцены, когда египетский надсмотрщик жестоко избивал еврея, гласит древняя легенда, закричал: «Ты, нечестивец! Мало того что ты надругался над его женой, так ты еще хочешь забить его до смерти?»

Не довольствуясь описанием надсмотрщика как презренного и заслуживающего смерти – не только жестокого рабовладельца, но и сексуального хищника, – апологеты пошли еще дальше и придумали длительную беседу между Моисеем и Богом. Моисей полон жалости и сочувствия к израильтянину и его жене, но его сочувствие не ограничивается собственными собратьями, и поэтому, прежде чем ударить угнетателя, он обращается к Богу за моральным наставлением.

«Господи, я собираюсь убить человека, а есть ли у меня право лишать его жизни? Есть ли какой-нибудь ангел-хранитель, который спасет этого человека? Он только что совершил преступление и заслуживает суровое наказание, но может быть, он прародитель праведных потомков и поэтому его следует помиловать ради их заслуг?»

На вопрос Моисея Бог ответил ослепительной вспышкой, с чем мы еще встретимся в Библии, но намного позже. «И о чудо! Небесные высоты внезапно открылись Моисею, небеса открылись перед ним, и его глаза увидели тайны мира внизу и миров наверху. Он увидел ангелов-хранителей, окружавших Трон Славы и Небесный суд, занимающийся рассмотрением дел».

И тут он услышал голос Бога. «Твои сомнения, о Моисей, вызванные благородными чувствами, в данном случае неуместны, – мягко пожурил его Бог. – Знаю, что этот египтянин, который совершил прелюбодеяние и уже был готов убить человека, перед которым был виноват, никогда не раскается и будет упорно продолжать творить зло». И затем Бог вынес смертный приговор: «Этот человек заслужил смерть, и ты, Моисей, вызван сюда, чтобы выполнить волю Провидения».

Итак, Моисей только выполняет приказ Бога. «Моисей убил, думая, что совершает благое дело, – спешит объяснить Филон. – И это действительно благое дело убить того, кто жил исключительно для того, чтобы убивать других». Но даже тогда Моисей не пачкает руки в крови своей жертвы – он просто произносит имя Бога, и злодей падает замертво у его ног. «Не рукой, а словом убил египетского преступника Моисей», – уверяет древняя легенда.

Библия говорит иначе. Настоящий Моисей не избегал конфликтов, как стремятся представить его нам раввины; Моисей, скорее, был готов и способен собственноручно лишить человека жизни. Современная наука побуждает нас рассматривать этот случай как акт убийства при смягчающих вину обстоятельствах. «В отношении еврея, его народа, – пишет Джордж Коутс, – этот поступок следует рассматривать как героическую защиту, с риском для собственной жизни ради защиты своего соплеменника». Однако мы не можем не учитывать тот факт, что Моисей действовал хладнокровно и осмотрительно: сначала убедился в том, что нет свидетелей, и только после этого нанес смертельный удар. «Моисей хочет сохранить свой поступок в тайне, – утверждает Бревард Чайлдс. – Последовательность его действий указывает на то, что он совершил убийство не под влиянием