Моисей. Жизнь пророка - Джонатан Кирш

Образ Моисея, который мы находим в раввинской литературе, а не то, что написано о нем в Библии, побудил одного из современных критиков Библии назвать его «истинным эмпатом». Но также верно, что Моисей производит впечатление бездеятельного человека: он не способен действовать решительно и смело и впадает в бесконечные споры с самим собой и Богом. Действительно, иногда кажется, что Моисей не может действовать до тех пор, пока не получит конкретного указания от Бога. Но, как мы увидим, библейский Моисей не такой уж пацифист, не такой уж робкий и скромный. На самом деле убийство надсмотрщика – наше самое первое мимолетное впечатление (но не последнее) о Моисее, который был готов убивать.

«Верно, узнали об этом деле»

Даже если Моисей, прежде чем поднять руку на египтянина, не обдумал последствия своего поступка, то теперь он, конечно, осознал, что поставил под угрозу все, что имел: любовь приемной семьи, богатство и привилегии, положенные по титулу, возможности взойти на египетский престол. Испытал ли Моисей боль и смятение, посмотрев на труп убитого человека? Замирал от ужаса, когда тащил труп по песку и поспешно зарывал его в неглубокой могиле? Выглядел ли он виноватым, когда вернулся во дворец, пыльный и потный и, возможно, даже испачканный кровью?

Библия не сообщает, о чем думал Моисей, когда последний раз ночевал во дворце египетского царя. Но дает нам повод для тревожных размышлений: сыны Израилевы не приветствовали Моисея как героя за дерзкий акт неповиновения. Наоборот, он неожиданно оказался перед угрозой предательства и столкнулся с осуждением со стороны тех людей, которых только что защищал.

На следующий день после убийства Моисей отважился выйти из дворца и тут же наткнулся на драку, которую затеяли два еврея. По-прежнему одетый, как полагается египетскому принцу, но переполненный вновь пробужденным чувством солидарности с нацией рабов, среди которых он родился, Моисей попытался прекратить драку, пристыдив обидчика.

«И вышел он на другой день, и вот, два Еврея ссорятся; и сказал он обижающему: зачем ты бьешь ближнего твоего?» (Исх., 2: 13).

Но ответом на его благородную попытку по поддержанию мира среди израильтян был резкий упрек.

«Кто поставил тебя начальником и судьею над нами? – сказал человек, которого Моисей хотел усмирить. – Не думаешь ли убить меня, как убил Египтянина?» (Исх., 2: 14).

Моисей внезапно испытал страх, услышав эти слова. «Моисей испугался, – сообщает Библия, – и сказал: верно, узнали об этом деле» (Исх., 2: 14). И он, должно быть, рассудил, что если эти двое знают о его преступлении, то вскоре об этом узнает фараон. И Библия действительно рассказывает, что во дворец сообщили о том, что сделал Моисей с надсмотрщиком, и фараон был исполнен гнева и решимости.

«И услышал фараон об этом деле, – утверждает Библия, – и хотел убить Моисея» (Исх., 2: 15).

Реакция израильтянина на убийство египетского надсмотрщика Моисеем – «дерзкая наглость предателя», как охарактеризовал его слова один ученый, – была первым предупреждением о неповиновении, с которым столкнется Моисей, когда, наконец, примет руководство неуправляемыми рабами. История и традиция могут рассматривать Моисея как доминирующую фигуру, но сами евреи, вероятно, относились к нему с откровенным презрением. В данном случае Моисей выглядит довольно смехотворно: дилетант, которому не хватило смелости произвести впечатление на человека, который прожил всю жизнь как раб. Скорее всего, израильтянин, бросивший обвинение, понял, что хотя Моисей носит богатые одежды и живет под одной крышей с фараоном, он поставил себя под удар, и раб счел себя вправе упрекнуть своего обвинителя.

Два человека, драку которых пытался прервать Моисей, согласно легенде, рассказанной древними раввинами, это не кто иной, как Датан, человек, над чьей женой надругался надсмотрщик, и его близкий друг Авирон; оба займут важное место в библейском повествовании о восстании в Синайской пустыне, которое подавит Моисей. Рассказчики назвали Датана и Авирона парой бездельников из колена Рувимова, которые уже получили «печальную известность из-за наглости и вздорности», и предположили, что эти двое сделали вид, будто дерутся, дабы привлечь внимание Моисея. Стоило Моисею упрекнуть их, как Датан и Авирон заявили Моисею, что знают об убийстве надсмотрщика, а затем сообщили об этом фараону.

«Моисей опозорил твое царское одеяние и твою корону», – сказали Датан и Авирон могущественному фараону, но фараон, который считал Моисея своим родным внуком, заявил жалобщикам: «Он может сделать много хорошего!» Однако оба предателя осмелели еще больше и сказали: «Фараон, он помогает твоим врагам». Но фараон, продолжая упорствовать, повторил: «Он может сделать много хорошего!» Тогда они открыли страшную тайну: «Он не сын твоей дочери». Предателям, наконец, удалось заставить фараона почувствовать ненависть к Моисею. «Царь издал приказ об аресте Моисея, – говорится в древней легенде, – и он был приговорен к смерти через усечение мечом».

Моисея заковали в кандалы и подвели к плахе, где его подвесили, словно стреноженного быка, и собирались зарезать на глазах ухмыляющихся придворных и улюлюкающей толпы. Пока палач точил лезвие меча, несколько ангелов умоляли Бога спасти Моисея от приведения в жизнь последнего, окончательного приказа фараона. «Будьте уверены, мои ангелы, – сказал Бог, – никакого вреда не причинят тому, кто выведет мой народ из рабства».

Согласно древней легенде, Бог прибегает к эффектной демонстрации божественного обмана, чтобы спасти жизнь Моисею, превратив его шею в кусок мрамора, и палач безуспешно пытается нанести смертельный удар – десять раз меч опускается на шею Моисея и десять раз соскальзывает с нее. Затем Бог вызывает архангела Гавриила, своего небесного мастера на все руки, для завершения импровизированного магического шоу. Гавриил предстает на эшафоте в облике палача, а палач удивительным образом превращается в Моисея. «Гавриил, схватив меч, которому было суждено убить Моисея, обезглавливает палача, а тем временем Моисей убегает» – так заканчивается история, рассказанная раввинами.

Сбежавшего с места казни Моисея, согласно очередному рассказу, преследует дворцовая стража, но Бог, в очередной раз спасая Моисея от фараона, упорно желавшего убить приемного внука, поражает солдат слепотой. В тот же миг с небес спускается ангел, поднимает Моисея с земли и переносит в место, находившееся в сорока днях пути от Египта, «чтобы обезопасить Моисея от преследования и чтобы он был вне досягаемости гнева фараона».

Библия рассказывает совершенно другую историю. Ничего не говорится ни о том, что Моисея предали, ни о том, что фараон приказал арестовать его, ни о чудесном спасении – все истории об отчаянной храбрости встречаются только в раввинской литературе. Автор Библии дает нам понять, что Моисей не мог вернуться и не вернулся во дворец, где провел в комфорте и