Океаны зерна. Как пшеница изменила мир - Скотт Рейнольдс Нельсон

рамках которой получившие свободу крестьяне вывозили зерно из степных земель к северу от Черного моря, правда, в основном в качестве наемных работников, а не крестьян. Крепостное право уже было сильно ослаблено в производивших пшеницу регионах: Киеве, Волыни, Подолье и нынешней Беларуси. Теперь зерну и рабству предстояло разделиться по всей России[218].

Центр производства пшеницы перемещался по черным тропам по мере отмены крепостного права. Крестьяне все чаще сажали пшеницу на левой стороне Днепра — к северо-востоку от Одессы. В результате расширения поселений с запада на восток у Одессы появились конкуренты — черноморские зерновые порты в Николаеве, Мариуполе и Ростове-на-Дону.

В отличие от вольноотпущенников в Соединенных Штатах, бывшие крепостные из России все-таки получили землю, хотя расплатиться за нее малоземельные крестьяне смогли лишь через несколько поколений. На американском Юге после отмены рабства такого перераспределения земли не произошло, в результате чего благосостояние бывших рабов до сих пор оставляет желать лучшего. Как и в России, производство пшеницы в США переместилось на новые территории в результате отмены рабства. После Гражданской войны зерно все чаще стали поставлять из районов вокруг Великих озер, а не из Вирджинии, Мэриленда, Миссури и Кентукки, как раньше[219]. Заброшенные зерновые районы Юга стали напоминать бывшие российские вотчины разорявшегося дворянства, владевшего огромными участками одной из самых ценных почв в мире[220]. Тогда как поражение России в Крымской войне стало основанием и оправданием для решения проблемы крепостного права, сохраняющаяся зависимость американского Юга от кредитов и неспособность перераспределить земельные участки помешали развитию южных продовольственных культур и усилили зависимость региона от производства хлопка[221].

После отмены крепостного права в России возникли новые политические структуры, контролировавшие производство зерна. Чтобы освободить крестьян в сельской местности, император создал новую уездную структуру, неофициально называемую «мир». Земство (орган управления, состоящий из нескольких миров), медленно и неохотно приобретало черты органа местного самоуправления. Выращивание зерна силами отдельных семей и в рамках мира давало крестьянам определенную власть. Императорская власть сохранялось, однако земство стало тем местом, где крестьяне могли выбирать местных лидеров, высказывать недовольство и требовать помощи. Это способствовало формированию сельской общественной жизни, которая сложилась лишь в относительно небольшом количестве мест в Европе. Хотя император и рассматривал возможность предоставления крепостным индивидуальной собственности на землю, окончательный вариант его плана предусматривал, что мир будет коллективно управлять землей и время от времени перераспределять ее[222].

Крестьянские хозяйства не были столь успешны в производстве зерна, как приграничные поместья. Со временем, когда Соединенные Штаты, Индия, Австралия и Канада вышли на международный рынок, в этих странах тоже появились приграничные поместья: огромные частные фермы площадью от пятисот до тысячи акров, на которых сбором урожая занималось множество рабочих. Это были не маленькие фермы площадью двадцать тысяч акров, созданные в ходе строительства железных дорог в 1870-х гг., а затем быстро заброшенные, а крупные хозяйства под управлением состоятельных семей, которые жили на территории своих владений, строили заборы и нанимали рабочих-мигрантов. Приграничные поместья на территории нынешней Украины сильно зависели от сезонных рабочих, освобожденных крепостных, насильно включенных в денежную экономику системой выкупа[223].

Мечта Николая захватить Стамбул с помощью армии крепостных крестьян обернулась для империи позором и практически полным банкротством, в отчаянной попытке спастись от которого его сын отменил крепостное право. Парижский мир 1856 г. поумерил экспансионистские амбиции России. В соответствии с договором был создан независимый международный орган, взявший под свой контроль зерновой путь, ведущий по Дунаю к Черному морю. Через несколько лет европейские державы найдут способ расчистить устье Дуная, что приведет к возникновению нового зернопроизводящего государства — Румынии, которая станет миниатюрной соперницей России[224]. Наконец, союзники России запретили российским военным кораблям проходить через Босфор и Дарданеллы. После отмены крепостного права и значительного сокращения темпов российской имперской экспансии, Британия и Франция почувствовали, что наконец укротили Россию.

«Имперское перенапряжение» пробудило спящего гиганта по ту сторону Атлантического океана — группу торговых магнатов, так называемых принцев торговли, которых все больше беспокоила проблема принудительного труда. Когда в результате Крымской войны цены на зерно в Лондоне и Ливерпуле выросли почти вдвое, североамериканские принцы торговли, такие как Джон Мюррей Форбс, сразу же обратили на это внимание. Эти аристократы представляли себе будущее степных земель несколько иначе, чем русский император и его министры, но они тоже считали, что рабство и экспорт зерна несовместимы, независимо от того, сколько муки экспортировала Вирджиния в 1850-х гг. По мнению Форбса и других, самой большой угрозой экспорту зерна в Европу был не султан или император, а растущая политическая пропасть между фермерами, выращивающими пшеницу на Среднем Западе, и хлопкоробами Юга. Политически это проявлялось тем, что они называли рабовладельческой кликой на Юге[225].

Они были правы: в Конгрессе действительно существовала рабовладельческая клика. Будучи в большинстве, конгрессмены из южных штатов контролировали большую часть основных комитетов Палаты представителей и Сената, а значит, и государственную казну. Принцы торговли из Нью-Йорка и Новой Англии практически не взаимодействовали между собой до голодных сороковых в Европе, однако к 1850-м гг. внесли существенный вклад в формирование Республиканской партии, которая в Западном полушарии стала олицетворением утопической физиократической экспансии Екатерины Великой. Принцы торговли все чаще требовали стимулов, которые позволили бы семьям рабочих трудиться на пшеничных фермах в американских степях. Они добились выделения под сельское хозяйство свободных участков земли на Западе, прокладывания между штатами железных дорог за счет федерального бюджета, введения должности министра сельского хозяйства, а также создания высших учебных заведений, предоставлявших гранты на развитие прогрессивного сельского хозяйства, увеличивая таким образом урожайность с акра. Их оппоненты с Юга к 1854 г. пришли к выводу, что экспансия на запад в северных прериях идет слишком быстро, и ее необходимо остановить[226].

Эти железнодорожные бароны и торговцы зерном впоследствии будут обладать огромной политической властью в Республиканской партии. От Калифорнии до Чикаго, от Нью-Йорка до Пенсильвании многие из самых богатых сторонников партии были не промышленной буржуазией, а торговцами и железнодорожными магнатами, заинтересованными в торговле зерном, а также юристами, обслуживающими и тех и других[227]. Всех их объединял общий интерес — зерновые пути, соединяющие Восток и Запад по каналам и железным дорогам.

Хотя в то время этих людей называли баронами-разбойниками, они больше походили на тех, кого я бы назвал бульварными баронами. Тогда как средневековые бароны-разбойники облагали налогом зерно, которое провозили мимо их крепостей, бульварные бароны стремились снизить пошлины, ускорив и удешевив при этом доставку западного зерна в европейские