Бог, которому нужен врач - Владимир Дмитриевич Коваленко

бегство, так как об этих контактах и намерениях я докладывал своему руководству. В этом и заключалась моя работа. Мной также было сообщено Штильхе об объектах, которые располагаются во всех частях света в горах. С помощью этих объектов в один момент можно уничтожить на земле все города и промышленные центры всех стран независимо от государственного и социального строя. Насколько я понял из разъяснений в Штабе, и как я указывал об этом в своих статьях, во всех частях света располагаются врытые в горы сферы из особо прочного металла, который невозможно ни распилить, ни взорвать. Внутри этих сфер находятся определенные механизмы, которые при их включении вырабатывают облако, похожее на солнце. Это облако вырывается в атмосферу, оно управляемо, т. е. может двигаться по определенной траектории. В необходимом месте оно взрывается. Это произошло в 1904 году в Тунгуске, там как раз взрывалось такое вот «облако-солнце», которое вылетело несколькими часами раньше из подземной сферы в Якутии. Кто и как управляет этим оружием, неизвестно.

Вопрос. Кто еще знает о характеристике этих объектов и оружия кроме Вас?

Ответ. В ОГПУ знают мои руководители. Знают практически все мои начальники, так как мы часто об этом разговаривали. В других странах – вряд ли кто-то владеет этой информацией. Насколько мне известно, там только пытаются проанализировать ситуацию. Мое начальство и я, мы исходим из того, что зачем СССР тратить народные деньги вместо того, чтобы снарядить экспедицию от Германии и под их финансирование.

Вопрос. Что Вам известно о господине Штильхе?

Ответ. Он часто бывает в России, в Москве, Ленинграде, Киеве. Он хорошо известен среди ученых, которые занимаются у нас исследованиями в областях электромагнитных волн и физики. Он окончил Нюрнбергский университет. Он сам биолог и больше ученый, чем военный. Его интересует, в основном, наука, под его исследования правительство и армия Германии выделяют огромные деньги. Это удивительный человек, который представляет для нас большой интерес. При этом он мне официально предлагал осуществить совместные проекты с их участием и финансированием. В подтверждение этого он предлагал мне 2 миллиона 500 тысяч долларов, которые и были изъяты у меня на квартире. Эти деньги я должен был сдать начальству. Об этом я доложил, но мне было сказано, что необходимо все доложить товарищу Менжинскому и действовать по его усмотрению, но затем меня подставили и арестовали.

Вопрос. Вы утверждаете, что Ваше начальство поручило Вам передать господину Штильхе информацию, которая Вам стала известна в результате поездки в Тибет?

Ответ. Я действовал по своему усмотрению. Я имел санкцию о сотрудничестве со Штильхе и конечную цель – новую экспедицию в Тибет, в Антарктиду под финансирование немцев, что, в сущности, и осуществилось. Как я мог заинтересовать его (Штильхе), не рассказав ему и не показав отчетов об экспедиции, я не понимал.

Вопрос. Кто Вам выдал на руки копии Ваших отчетов?

Ответ. Я их взял сам и вынес из здания. Я считал, что на это мне не понадобится специального разрешения, так как я был их автором и мог бы заново по памяти восстановить все, что в них было написано.

Вопрос. Когда Штильхе собирался прибыть в Москву?

Ответ. В конце ноября сего года. Я должен узнать об этом точно в германском посольстве.

Вопрос. Признаете ли Вы себя виновным в шпионаже?

Ответ. Нет, я не признаю, я действовал по своему плану и хотел сделать так, чтобы немцы профинансировали новую экспедицию. Они обещали выделить на это около 500 миллионов золотых рублей. Виновным себя не признаю.

Не успел я закончить чтение, как майор положил тяжелую руку мне на плечо, машина уже стояла на месте. Над нами возвышалось огромное здание, уносящееся своей монолитной тушей в вершину ночной московской тьмы, а в свете слабых фонарей через опущенное стекло внутрь заглядывал памятник Железному Феликсу. Перед нами была Лубянка.

– Пошли.

Было очень холодно, не по-зимнему холодно, а обнаженно морозно, ведь зимой выпадает снег, который «съедает» пробирающую до костей стужу. Поздний ноябрь. Грузовая машина с красноармейцами остановилась чуть поодаль, сонные ленивые солдаты выпрыгивали из кузова, закуривали, и дым от папирос смешивался с паром, уносясь огромным облаком к небу.

Мы взяли с собой двух бойцов и продвигались по темному коридору тюрьмы, который оставлял самое гнетущее впечатление – холодный, обшарпанный, без намека на луч света. Казалось, в этом коридоре есть начало, но нет конца, и не может быть никакого света, ибо все пространство вокруг сразу же его отвергнет и каким-то невообразимым образом уничтожит. Сначала шли в тишине, потом один красноармеец, оказавшийся картавым, заговорил.

– Он не спит почти, да и я после таких побоев не смог бы уснуть.

– Неужели и Трилиссер голосовал?

Ему вторил слишком высоким, почти женским голосом другой красноармеец, идущий впереди меня.

– Нет, говорят, он был против расстрела, но кого это волнует. Главное, что Ягода был «за».

– Разговорчики!

Голос майора из темноты коридора на Лубянке показался натуральным извержением грома.

Повисло молчание, только гремели тяжелые сапоги о пол. Коридор казался бесконечным, словно нас проглотил огромный червь. Странно, как я вообще мог видеть своих спутников. Мы остановились возле покоцанной двери, которую, судя по ее виду, много раз перекрашивали.

– Двери открыть!

Бойцы привычными движениями распахнули тяжелые тюремные створки.

Я первым вошел в камеру, где на холодной голой деревянной шконке сидел короткостриженый небритый мужчина в белой кофте с высоким воротником и черной тюремной робе. Казалось, что он нас совсем не замечает, точнее не так, на наше прибытие заключенный реагировал, но как будто не воспринимал его как реальность. Майор зашел следом за мной и закрыл дверь изнутри, красноармейцы остались снаружи.

– Товарищ Блюмкин, я буду краток, вы знаете, в чем вас обвиняют?

Яков не ответил, он смотрел прямо на майора, но не в глаза, а куда-то за глаза, куда-то в душу, в самую суть.

Висело молчание, было слышно, как один из рядовых чихнул за дверью.

– Товарищ Блюмкин!

Яков ответил не сразу, он несколько раз открывал рот, словно хватал недостающий воздух.

– Я понимаю, в чем меня обвиняют.

Это был голос уставшего и разбитого человека.

Видимо, разговор не должен был быть долгим, сесть нам с майором было совсем некуда.

– Я все подробно изложил на допросе. Товарищ Трилиссер все описал в своих рапортах. Не понимаю, что вы хотите еще раз услышать?

Только сейчас я заметил, что во рту у него не хватает зубов.

– Товарищ Блюмкин, ты же старый сотрудник, прекрасно понимаешь, что папочек всегда несколько.

– И