От Лукоморья до Буяна. Атлас русской фольклорной географии - Кирилл Михайлович Королев

«Слетаешь за тридевять земель, в тридесятое государство»; «Едут все вперед да вперед – и заехали за тридевять земель в тридесятое царство, в иншее [иное] государство». Или так: «Понесла лиса за темные леса, в далекие страны, в чужие земли, за тридевять земель, в тридцатое царство, в тридесятое государство». Но намного чаще это царство скрывается под землей.

Для начала разберемся с названием – почему царство то Тридевятое, то Тридесятое.

Тройка во многих традиционных культурах, и славянская, русская культура здесь не является исключением, – значимое, «магическое» число: обрядовые действия для «полноты», завершенности выполняются трижды, заговоры и молитвы произносятся трижды, креститься нужно три раза и так далее. В сказках многие сюжетные ходы воспроизводятся троекратно, как бы по нарастающей: герой побеждает одного противника, попроще, затем другого и, наконец, третьего, самого главного и опасного; фольклористы даже говорят о «сказочном утроении», подразумевая такие повторы. Да и сам герой нередко связан с этим числом – как младший, третий сын.

Девятка – трижды три, то есть «магичность» тройки, возведенная в куб. Это священное и чудодейственное число: по одной сказке, волшебную златогривую кобылу нужно хлестать меж ужей девятью прутьями, лишь тогда она покорится всаднику; по другой, Баба Яга, сверхъестественное существо, лежит в своей избе «на печи, на девятом кирпичи»; по третьей, служба («полон») у колдуна длится девять лет. Иначе говоря, девятка обозначает «небывалость», принадлежность к нечеловеческому миру.

Такое «наслоение» иномирных чудес, выраженное в этих числах, подталкивает к очевидному выводу – сказочное царство должно быть Тридевятым, а в Тридесятое оно превращается, скорее всего, из-за фольклорной рифмовки (по схеме «просит – бросит» и тому подобным), а еще потому, что «тридесять» – это фактически то же самое, что «тридевять»: по знаменитому словарю русского языка, составленному Владимиром Далем, тридесять – тридевять и три, очередная тройка в троичной системе фольклорных мер и координат.

В пользу того, что сказочное царство должно быть все-таки Тридевятым, говорят и русские заговоры, где число «тридевять» упоминается именно как магическое: «Подпояшу своим заговорным поясом, и запру, и замкну в тридевять замков и тридевять ключей и пущу ключи в Окиян-море, а взяла их щука, как щуку в море не поймать, так и тебя [имярек] не отыскать, а кто ключи достанет, тот и отомкнет». Или: «Возьми блюдо теплой воды и тридевять ржаных колосьев». Заговорные «тридевять плешей» все сосчитаны и пересчитаны, при этом читать заговоры полагается, по некоторым сведениям, «тридевять раз». А вот число «тридесять» известно в русском фольклоре только сказкам.

Итак, подземное царство – Тридевятое, далекое и «небывалое». Как уже говорилось, оно почти не отличается от привычного, человеческого мира на поверхности – там тоже светит солнце, растут «преотличные плоды, растения, цветы» и живут люди. Но все же это иной мир, его населяют заодно с людьми диковинные и недобрые существа, хранящие разнообразные чудесные предметы, например живую и мертвую воду или молодильные яблоки.

Обитают подземные хозяева в просторных палатах и дворцах – «стоит двор что город, изба что терем». Архитектура палат и дворцов поражает воображение: «А дворец тот золотой, и стоит на одном столбе на серебряном, а навес над дворцом самоцветных каменьев, лестницы перламутровые, как крылья в обе стороны расходятся… Лишь только вошли они, застонал столб серебряный, расходилися лестницы, засверкали все кровельки, весь дворец стал повертываться, по местам передвигаться». Сторожат дворцы «чудища поганые» – как правило, львы или змеи: «Долго ли, коротко ли, увидел – золотой дворец стоит, как жар горит; у ворот кишат страшные змеи, на золотых цепях прикованы, а возле колодезь, у колодезя золотой корец на золотой цепочке висит».

Змей и змеев, кстати, можно назвать коренными жителями подземного мира. Если змей похищает девушку на поверхности земли, то обыкновенно уносит ее под землю – тут уместно вспомнить, кроме сказок, и былины о Добрыне Никитиче: змей, с которым он сражался, похитил княжескую племянницу и унес «под холмы». Змеи прячут внизу свою добычу, обвивают собой подземные строения («Кругом города лежала большая змея, обвившись кольцом, так что голова с хвостом сходились»), да и вход в город порой выглядит как змеиная пасть: «Царство это отворяется на время; когда змей-полоз раздвинется, тогда отворяются и ворота».

Фольклорист Владимир Пропп даже предположил, что Тридевятое царство как таковое – царство змеиное, ведь в некоторых сказках утверждается, что там «нет ни души человеческой, ни птиц, ни зверей, только одни змеи кишат». Если вспомнить, что змея в фольклоре – «нечистое», демоническое животное, мы получим еще одно доказательство «иномирности» и «подземности» Тридевятого царства.

Главный цвет подземного царства – золотой: на конюшне при золотом дворце стоят золотые кони, в «сарае» сидит свинка – золотая щетинка, в птичнике прячется утка – золотые перышки; жар-птицу, одно из чудес подземного мира, держат в золотой клетке, волшебного коня, которого герой в некоторых сказках добывает из-под земли, взнуздывают золотой уздой, а царевна, пленница местных владык или правительница подземелья, «красоты неописуемой с золотыми кудрями», живет в «высокой башне с золотым верхом», плавает в «серебряной лодочке с золотым веслом» или летает на «золотой колеснице».

При этом золотой в русском фольклоре – цвет божественный, как мы убедимся в следующей главе. Впрочем, отзвуки представлений о золотом цвете как божественном и небесном встречаются и в сказках: к примеру, герою поручают добыть ветку с золотой сосны, «что растет за тридевять земель, в тридесятом царстве, в подсолнечном государстве», а от преследований змея он укрывается в тереме «Солнцевой сестрицы». Но одновременно это цвет потусторонний, характеристика того света; известно, что русские поморы, к примеру, представляли загробный мир как страну с золотыми горами, где растут деревья с золотыми плодами, а люди сидят в золотых домах.

При всем том сказочный сюжет повествует о трех разноцветных царствах, золотом, серебряном и медном; ряд фольклористов считает, что это самая распространенная волшебная сказка на русском языке. Но в этом сюжете исследователи видят обычно типовое сказочное утроение, «стремление сказки все утраивать» (Пропп), а медное и серебряное царства воспринимают не как самостоятельные подземные объекты, а как «проходные этапы» на пути к золотому царству, как его своеобразные филиалы или аванпосты; точно так же, к слову, можно трактовать и «утроение» фигуры Бабы Яги в отдельных сказках, когда герой посещает сначала младшую из трех «колдовских сестер», затем среднюю и в завершение – старшую, где и выдерживает свое испытание.

Попасть в золотое Тридевятое царство, тридесятое государство, как мы выяснили, достаточно просто, зато выбраться из него – трудная задача; чтобы ее решить, редко можно обойтись без посторонней помощи: героя вытягивают на веревках, выкидывают магическим способом, либо его выносит на своих крыльях чудесный помощник-птица, которая говорит прямо: «Садись ко мне на крылья; я понесу тебя на свою сторону».