100 ужасов Станислава Зельвенского - Станислав Игоревич Зельвенский

Фильм поначалу выглядит пародией на «Зловещих мертвецов», но вскоре становится ясно, что амбиции авторов неизмеримо больше. В подвалах «Хижины» спрятан весь хоррор-канон, и Уидон с Годдардом вертят его, как пинхедовскую головоломку. И хотя подсчитывать цитаты можно (и нужно) бесконечно, дело все же в другом: по отношению к жанру это в равной степени «я люблю» и «я обвиняю». Предмет фильма — цинизм хоррор-индустрии, эксплуатирующей страдания, и поскольку сами сценаристы — те еще циники, дела под конец принимают совсем нигилистский оборот. Впрочем, наше удовольствие от мытарств Тора и компании — самое настоящее, пускай и предосудительное. Все придумано с дьявольской изобретательностью (чтобы оценить ее полностью, одного раза может не хватить), диалоги смешные, спецэффекты отличные, а кульминационной резне даже и не подобрать аналог. Плох тот хоррор, что боится стереотипов, но только лучшие способны на кураже выворачивать их наизнанку, создавая новые источники смешного и ужасного. Выпускай водяного!

Хостел

Трое молодых остолопов — американские бэкпекеры на секс-каникулах и исландец, которого они подхватили в Париже, — без особого удовольствия кутят в насквозь туристическом Амстердаме. Пока подозрительный случайный знакомый не направляет их в Словакию — в магический хостел под Братиславой, где восточноевропейские красавицы будто бы готовы на все ради гостей с благополучного Запада.

Один из важнейших хорроров нулевых, спродюсированный Тарантино, вызвавший осуждение словацких официальных лиц и вдохновивший американского критика Дэвида Эдельстина на термин «пыточное порно»; в этот тренд скопом и не всегда заслуженно были отправлены «Пила», Роб Зомби, лютые французы и японцы и другие совершенно разные феномены тех лет.

Можно ли согласиться с тем, что зритель «Хостела», испытывая удовольствие от фильма, совершает рискованный моральный переход и становится соучастником экстремального насилия, солидаризируясь то ли с жертвой, то ли с мучителем? В мире, недавно открывшем для себя Абу-Грейб, это был не праздный вопрос, но с течением времени страсти поулеглись, а картина Рота по-прежнему выглядит свежо: остроумная и безжалостная басня об отношениях Америки и окружающей действительности (годом раньше выйдет «Евротур», годом позже «Борат» — идеальные компаньоны к «Хостелу»). Проблемы геополитики и культурный диалог переведены здесь на язык телесности: секс, еда и прямое физическое вмешательство. Кажется, что глобализация сделала из всей планеты Hard Rock Cafe, но шаг влево — и вокруг тебя оживает самая чудовищная теория заговора. Из бывшего соцлагеря все это смотрится особенно надрывно и, несмотря на обильную восточноевропейскую клюкву, в чем-то главном глубоко правдоподобно: братки на «Волгах», жвачка в обмен на свободный проход, пыточные камеры в заброшенных цехах. «В чем сила?» — задается вопросом американец и слышит в ответ тревожное жужжание бензопилы.

Хэллоуин III:Сезон ведьм

За несколько дней до Хэллоуина в больницу, где работает доктор Чаллис (Том Аткинс), привозят мужчину, который сжимает в руке детскую тыквенную маску и бормочет: «Они всех нас убьют». И действительно, ночью приходит человек в костюме и выдавливает ему глаза (после чего совершает самосожжение). Вместе с дочерью покойного (Стейси Нелкин) доктор начинает расследование.

Это единственный во франшизе фильм без Майкла Майерса (хотя он мелькает в телевизоре) — Джон Карпентер и его соратница Дебра Хилл придумали сделать из «Хэллоуина» антологию с ежегодным самостоятельным хоррором на тему праздника. В режиссерское кресло сел карпентеровский друг и протеже Томми Ли Уоллес, а сам он отработал продюсером и автором превосходного, как всегда, саундтрека. Из затеи с антологией, как мы знаем, ничего не вышло, и «Сезон ведьм» остался аномалией, раритетной маркой из забракованного тиража.

Кому нужен молчаливый маньяк с ножом, когда в фильме могут быть ирландские колдуны, украденная глыба из Стоунхенджа, армия андроидов и заговор с целью убить всех детей, а заодно и взрослых? Похожий на картофелину артист Аткинс играет удивительного протагониста — пьющего усатого врача в разводе, на которого вешаются все встречные женщины включая прехорошенькую Нелкин, годящуюся ему в дочери. Вместе они отправляются в корпоративный городок, где расположена зловещая фабрика хэллоуиновской параферналии «Серебряный Трилистник». Вместо иррационального зла этот «Хэллоуин» предлагает еще более могущественного противника — капитализм, который принимает гротескную форму в духе грядущих «Чужих среди нас». Приключения доктора чем дальше, тем больше напоминают параноидальные триллеры 1950-х и 1970-х, в особенности «Вторжение похитителей тел» (откуда авторы даже позаимствовали топоним Санта-Мира): верить никому нельзя, и тебе никто не поверит. Адский рекламный джингл «Трилистника» потом никак не выкинуть из головы, как и весь этот нелепый, упоительный b-movie, окрашенный оранжевым заревом.

Ч

Час волка

Художник Йохан Борг (Макс фон Сюдов) бесследно пропадает из своего дома на островке в Северном море, оставив беременную жену Альму (Лив Ульман). Перед исчезновением Йохан мучился бессонницей и кошмарами, в которых действовали его бывшая возлюбленная (Ингрид Тулин) и барон (Эрланд Юзефсон), живущий вместе со свитой в замке неподалеку.

Из европейских классиков Бергман был самым, наверное, жестоким (в первую очередь к самому себе), и даже странно, что «Час волка» — формально единственный его хоррор. Бергмановское влияние на жанр, впрочем, велико: «Девичий источник» превратился в «Последний дом слева» и его многочисленные реплики, «Седьмая печать» просвечивает в каждой второй притче про смерть. «Час», полный собственных культурных отсылок (к «Дракуле», Гофману, «Волшебной флейте»), явно отражается, например, в сюрреалистических фантазиях Линча.

Как водится, это автопортрет периода распада: бергмановские творческие терзания, постыдные тайны, отношения с женщинами (включая, но не ограничиваясь присутствующей Ульман) расчерчены скупыми, строгими линиями на фоне холодного неба острова Форё. Автор даже проник в фильм: на титрах мы слышим шум съемок и режиссера, командующего «Мотор!». Перед нами будто бы иллюстрация дневников Борга, и героиня Ульман в начале и в конце обращается в камеру. Приемы мокьюментари усложняют и без того загадочную природу происходящего: объективное и субъективное перемешаны, часть того, что мы считаем видениями Йохана, видит и Альма. Означает ли это, что она тоже сходит с ума? Или, как сама она предполагает, любовь позволяет ей разделять боль мужа, как его ночное бодрствование? Фильм полон символов порой очевидных, порой сопротивляющихся расшифровке, но неизменно болезненных: детские травмы, латентная гомосексуальность, страх отцовства. Демоны — компания эксцентричная и чудовищная: пожилая дама вместе со шляпой снимает с себя лицо, барон внезапно ходит по потолку, мужчина, загримированный под Белу Лугоши, накладывает герою макияж. Сам Йохан в шокирующем эпизоде набрасывается с камнем на досаждающего ему мальчика. И все равно самый страшный кошмар художника, если верить Бергману, — ужин с поклонниками.

Части тела

Юная Шерил (Айн Раймен) сбежала из дома в Огайо покорять Лос-Анджелес вместе с подружкой. Поссорившись с последней (и прихватив ее кошелек), она находит приют в отеле «Король Эдвард», которым управляет ее прежде незнакомая тетя миссис Этвуд (Люсиль Бенсон). В номере Шерил слышит странные звуки и получает еще более странные подарки.

Засаленная, но дорогая сердцу открытка из Лос-Анджелеса 1970-х; дебют Пола Бартела, спродюсированный младшим братом Роджера Кормана. Бартел был колоритным актером эпизода (здесь он выходит из-за дерева с расстегнутой ширинкой) и постановщиком сатирических черных комедий на тему классов и сексуальности. В «Частях тела» угадываются будущие интересы и кэмповая тональность автора, но этот извращенный маленький хоррор про чудаков и серийного убийцу стоит в корпусе его работ особняком.

«Это одна из последних респектабельных гостиниц в городе, и мы очень придирчиво отбираем клиентуру», — первым делом говорит тетушка Этвуд. Тут же выясняется, что в «Короле Эдварде» живут священник-шалун,