Камера №14. Автобиография и воспоминания, записанные высшим руководителем Ирана аятоллой Хаменеи - Али Хосейни Хаменеи

переполнились. Я рассказал имаму о положении уммы и наших товарищей в его отсутствие, добавив: «Нынешний месяц рамадан прошёл безрезультатно, поэтому нам нужно уже сейчас готовиться к предстоящему месяцу Мухаррам».

Спустя несколько минут я покинул его дом.

Глава девятая

Белый дом

Двойное поражение

В начале 1346 г. (1967) я был вновь арестован, это было моё третье лишение свободы. Год был из болезненных для исламских активистов Ирана, так как режим вёл себя с духовенством очень жестоко. За несколько дней до моего ареста был арестован и сослан в Заболь хадж-ага Хасан Куми – крупнейший мешхедский богослов того времени, пока ещё, по милости Аллаха, остающийся в живых[59]. В том же году произошёл «июньский разгром» и другие события Шестидневной войны[60], – всё это ранило сердца мусульман. Но ещё большее страдание нам, иранцам, причиняла злорадная пропагандистская машина режима, которая ликовала по поводу поражения арабов – и особенно Абдель Насера. Не могу забыть писаний Амирани в журнале «Ханданиха». Я читал статьи этого злобствующего индивида во время предварительного заключения. Ехидный тон и открытое выражение радости по поводу драматического разгрома арабов были таковы, что не могли не причинять боли исламским активистам и вообще всему мусульманскому народу Ирана.

Книга под прицелом

В порядке предисловия я должен напомнить о том, что в 1343 г. (1964) я вернулся из Кума в Мешхед и в том же году женился. Вернувшись в Мешхед, я предпринял серию действий как в идейной области, так и в политике. В Мешхеде я начал постоянные и широкие встречи с деятелями революционных движений и вообще – с личностями, противостоящими режиму, а также со студентами богословских и мирских специальностей. Я проводил собрания и встречи научного и учебного характера, а также с целью планирования агитационных и пропагандистских действий; в том числе мною был организован семинар для группы юношей, для изучения материалов, связанных с исламским движением. В числе моих революционных поступков было учреждение организации, нацеленной на печать и распространение литературы. Учредителями кроме меня выступили ныне покойный поэт Голамреза Кодси, шахид Тадайон и ещё один житель Хорасана. Организации мы присвоили имя «Сепиде» («Рассвет») и её силами приступили к печати исламских книг революционной направленности. Затем я перевёл книгу Сейеда Кутба «Будущее в пределах ислама», и мы отдали её в печать в знаменитой типографии «Хорасан». Печать книги подходила к концу, когда я с семьёй и близкими уехал из Мешхеда в туристическую поездку. Путешествие началось в месяц фарвардин 1345 г. (апрель 1966), когда моему сыну Мустафе исполнилось сорок дней. Мы поехали сначала в Тегеран, затем в Кум, а оттуда в Исфахан. Затем, возвращаясь в Мешхед, ещё раз остановились в Тегеране, в одной из недорогих гостиниц. И там нас настигла новость о налёте САВАК на типографию «Хорасан», о конфискации всего тиража переведённой книги и об аресте управляющего фондом «Сепиде». Мне сказали: «САВАК идёт по вашему следу и намеревается вас схватить». Через некоторое время пришла новость об аресте ещё одного учредителя организации.

Я понял, что САВАК занял жёсткую позицию по отношению к этой книге и к её переводчику. Рассказал о ситуации супруге и её матери, которая была с нами в поездке, и предложил им всем вернуться в Мешхед и оттуда известить меня о ситуации. Сообщить мне, что целесообразнее: быть в Тегеране или вернуться в Мешхед? И в одиночестве остался в тегеранской гостинице.

Через несколько дней один из братьев привёз мне пятьдесят экземпляров переведённой книги. Братья почувствовали опасность и успели ещё до налёта САВАК спрятать сотню экземпляров.

Я был счастлив увидеть книгу, ведь это была первая моя печатная работа. Качество печати было хорошим, и красивое оформление обложки. Привезённые экземпляры я частично раздал друзьям, частично отдал на хранение одному из наших помощников, сказав ему, что эти книги запрещённые и опасные.

Через несколько дней один из друзей пригласил меня на место, где они заложили камень в основание мечети, но ещё не построили её. Ведущие строительство хотели использовать участок в дни мухаррама; они окружили его стальной проволокой, воздвигли шатёр и приготовили всё для намаза и других обрядов. Я принял это приглашение. В первую декаду мухаррама я взял на себя обязанности имам-хатыба и после намаза выступал с минбара; затем я пригласил одного выступающего на вторую неделю и ещё одного на третью. Это та самая мечеть, которая позже была достроена на улице Носрат рядом с Тегеранским университетом и которая известна сегодня как мечеть Повелителя правоверных (Имама Али).

Тебя разыскивают!

Однажды, прогуливаясь по улице возле Тегеранского университета, я неожиданно столкнулся с господином Хашеми Рафсанджани. Он с удивлением посмотрел на меня и воскликнул: «Как это вы столь просто идёте по улице и не прячетесь?!» «А зачем мне прятаться? – спросил я. – Я – имам мечети и проповедник».

– Вас разыскивают! Группа из одиннадцати человек раскрыта. Азари Коми арестован, а мы с вами в Тегеране в розыске, – объяснил он, добавив, что, увидев меня из окна автобуса, специально вышел, чтобы предупредить.

– Что же нам теперь делать? – спросил я.

– Сегодня у нас назначена встреча с несколькими членами группы, чтобы обсудить дальнейшие действия.

Местом встречи была выбрана улица Иран в центре Тегерана – никто из нас не имел здесь своего жилья, и мы не хотели подвергать опасности других товарищей.

На встрече присутствовали четверо: я, Хашеми Рафсанджани, Ибрагим Амини и Коддуси.

За несколько дней до этого в САВАК был вызван господин Коддуси, которого допросили о группе одиннадцати. И для нас было важно знать, о чём шла речь на допросе и какова степень осведомлённости САВАК об организации. Именно об этом мы и намеревались говорить.

Однако мы были в растерянности: где же нам присесть, чтобы посовещаться об этой опасной ситуации? Решили пойти в клинику доктора Ваэзи, находящуюся неподалёку. Это был исламский врач, происходил он из Неджеф-абада, то есть был земляком г-на Амини. Мы хотели посидеть в его приёмной и там посовещаться, ведь присутствие людей в приёмной врача – обычная вещь, не вызывающая подозрений.

К сожалению, никого из пациентов в этот день не было на приёме, а раз не было больных, то ожидание в приёмной тоже теряло смысл, потому из клиники мы ушли.

* * *

Здесь не будет неуместным рассказать о том, что произошло через двенадцать лет после этого нашего посещения приёмной доктора Ваэзи. Через несколько дней после победы Исламской революции мы