Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

документов». Это было актуально, потому что несмотря на принимаемые меры по ужесточению режима секретности, в ходе проведенных проверок было выявлено множество фактов нарушения режима секретности в Главке и на объектах Первого главного управления. Это требовало оперативного вмешательства и стало предметом серьезного разбирательства. Этот вопрос рассматривался на самом высоком уровне. Так, 28 июня 1949 года на заседании Специального комитета при СМ СССР рассмотрен вопрос «О факте недопустимо небрежного отношения в Первом главном управлении с документами особой секретности». При этом Первое главное управление представило в Специальный комитет при Совете Министров СССР отчет о проверке КБ-11 и копии документов (протоколов и записок), содержащих основные данные и технические характеристики РДС, описание отдельных ее узлов и важнейшие расчетные данные по их конструкции. Выяснилось, что копирование данных документов в ПГУ было поручено старшему инспектору особого сектора секретариата ПГУ, который, видимо, не имел на это права. Этот факт недопустимого обращения с документами особой секретности говорил о том, что нет еще должной требовательности к соблюдению секретности, гарантирующей надежное соблюдение государственной тайны особо секретных документов. В целях наведения порядка и обеспечения государственной тайны особо секретных документов Б. Л. Ванникова, П. Я. Мешика и Н. А. Борисова обязали изъять из архива и делопроизводства ПГУ и Госплана СССР все сводные отчеты о деятельности ПГУ; документы, содержащие данные о производстве плутония и урана, и сводные данные ПГУ по этим продуктам; сводные отчеты КБ-11, описания, расчеты и чертежи конструкций РДС в целом и планы КБ-11; сводные отчеты о научно-технических работах; описания технологических процессов и обобщающие данные о мощностях, расчеты выработки плутония и урана по комбинату № 817 и заводу № 813. Копии данных документов поручалось уничтожить по акту. Поручалось также определить перечень документов, которые должны передаваться в секретариат Специального комитета, а также разработать и утвердить порядок использования этих документов для оперативной работы руководителей ПГУ. Следовало в месячный срок выделить из общего архива и делопроизводства остальные документы, представляющую особую секретность (зашифрованные документы обобщающего характера, текущая переписка с КБ-11, комбинатом № 817, заводом № 813, расчеты, проекты и описания проектируемых и сооружающихся предприятий типа № 817, 813, 814), и хранить эти документы отдельно в ПГУ под ответственность доверенных лиц, которых подобрать из числа особо проверенных. В целом ответственность за сохранность этих документов была возложена на П. Я. Мешика. Было предложено тщательно перепроверить весь личный состав работников секретариата и особого сектора ПГУ, имеющих касательство к документам особой важности, и максимально сузить круг этих лиц. Также было поручено в двухнедельный срок разработать для работников ПГУ и руководителей основных объектов (КБ-11, лабораторий № 2 и 3, комбината № 817 и завода № 813, ГСПИ-11, ГСПИ-12, НИИ-9) дополнительные указания о правилах составления, пересылки, хранения и обращения с документами особой секретности. Поручено в месячный срок проверить и навести порядок в хранении и обращении с документами о запасах, добыче, мощностях и производстве плутония, селена, гидроксилина в министерствах геологии, химической промышленности, металлургической промышленности, Госплане СССР, Министерстве сельхозмашиностроения и Министерстве финансов; проверить и навести порядок в хранении и обращении с документами особой секретности в министерствах вооружения, машиностроения и приборостроения, транспортного машиностроения, электропромышленности, промышленности средств связи, тяжелого машиностроения и конструкторских организациях этих министерств, выполняющих задания ПГУ. Также было предложено организовать проверку порядка составления, хранения, обращения документов особой секретности в КБ-11, лабораториях № 2 и 3, на комбинате № 817 и заводе № 813, в ГСПИ-11, ГСПИ-12, НИИ-9. Назначены ответственные (в основном Уполномоченные Совета Министров) за проверку в перечисленных и других организациях. О результатах проверки обязаны были доложить в Специальный комитет при Совете Министров СССР[93]. Как видно, налицо были факты серьезных нарушений секретности и приняты весьма серьезные меры.

К июлю 1949 года работа по созданию советской атомной бомбы подходила к завершению. Были изготовлены все детали и сборочные единицы заряда РДС-1 (атомная бомба), включая детали из урана-238. Корпус и приборы РДС-1 изготовил завод № 1 (директор – А. К. Бессарабенко), созданный на базе завода № 550. Завод № 2 (директор – А. Я. Мальский) изготовил детали из взрывчатых веществ и производил сборку шарового неснаряженного заряда (ШЗНС). В короткий срок была разработана и освоена технология механической обработки деталей из урана-238, который по режимным соображениям назывался «продукт 71». Механическая обработка деталей центральной части из урана-238 велась в специальной засекреченной комнате, в которой были установлены два модернизированных токарных и один фрезерный станок, приспособленные обрабатывать сферические детали. Размеры поверхностей деталей урана-238, контактирующих с деталями из плутония, в чертежах обозначались буквами, значения (размеры) которых были указаны в специальном документе с грифом «Особая папка» с ограниченным ознакомлением. Сборка центральных частей также производилась в специальной засекреченной комнате, оснащенной специальным сборочным стендом, на котором производилась запрессовка пробки алюминиевого слоя ЦЧ по горячей посадке. Обе спецкомнаты находились в КБ-11 в здании 1 площадки «основная» и входили в состав цеха № 1. Вход в них производился по спискам, утвержденным руководством КБ-11. Работающие в этих спецкомнатах сотрудники проходили дополнительную проверку. Необходимо было уже готовиться к испытаниям конкретно ядерного заряда. Специальным комитетом при Совете Министров СССР 16 июля 1949 года рассмотрен вопрос «О подготовке к исследованиям на полигоне № 2». Было решено в 10-дневный срок рассмотреть и уточнить: программы измерений и исследований, намеченных к выполнению на Учебном полигоне № 2 (ядерный полигон) во время испытаний РДС-1 (атомная бомба); программу, план и порядок выполнения тренировочных опытов и проверки готовности сооружений, измерительных приборов, средств и методов наблюдения, намеченных к применению во время испытаний РДС-1; порядок организации и оперативный план проведения испытаний РДС-1 и наблюдений за результатами взрыва. Начальника КБ-11 П. М. Зернова обязали в недельный срок выехать на полигон № 2 с группой необходимых работников и произвести с участием экспертов приемку сооружений, подготовленных по заданию КБ-11 к испытанию РДС-1; осуществить монтаж оборудования, приспособлений, сборочных мастерских, физических и измерительных лабораторий КБ-11; после приемки сооружений и окончания монтажа оборудования и приборов доложить Специальному комитету о готовности полигона № 2 к приемке изделия и испытанию его[94].

Одновременно принимались меры по обеспечению секретности испытаний атомной бомбы и охраны объекта. Специальным комитетом при СМ СССР 16 июля 1949 года также рассмотрен вопрос «О разработке материалов по обеспечению надлежавшей секретности проведения испытаний РДС-1». Для этого создавалась специальная комиссия, которой поручалось в 5-дневный срок рассмотреть и уточнить предложения Первого главного управления и Министерства вооруженных сил об организации охраны полигона № 2, режиме на полигоне и в районе полигона в период подготовки и проведения испытаний, о мерах обеспечения секретности проведения испытаний РДС и результатов испытания РДС-1 и внести свои предложения в Специальный комитет. Комиссии также поручалось рассмотреть состав кадров Министерства