Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

Учитывая, что США и страны НАТО неоднократно разрабатывали планы нападения на СССР с применением атомного оружия и были недалеко от такого шага, о чем докладывали советская разведка и другие службы, необходимо было экстренно принимать меры защиты. Особенно это касалось организации обороны столицы. Решено было организовать вокруг Москвы противовоздушную оборону, получившую название системы «Беркут». Для обеспечения разработок, проектирования, изготовления средств, входящих в комплекс ПВО системы «Беркут», а также для развития науки и техники в области разработки современных зенитных систем, а затем создания управляемых ракет, самолетов (носителей оружия) и ракет дальнего действия 3 февраля 1951 года принято постановление Совета Министров СССР № 307-144сс/оп «Об организации Третьего главного управления при Совете Министров СССР». Его возглавил В. М. Рябиков. Управление подчинили Специальному комитету[113]. Прикладной задачей стало формирование вокруг Москвы кольца ПВО на базе ЗРС С-25 («Беркут»). В состав Третьего главного управления при Совете Министров СССР было включено Конструкторское бюро № 1 Министерства вооружения. Сначала разработка системы возлагалась на НИИ-88 Министерства вооружения, потом – ОКБ-301 Минавиапрома под руководством С. А. Лавочкина. Затем постановлением Совета Министров СССР в августе 1950 года головной организации по разработке системы ПВО Москвы определили КБ-1 (ныне ГСКБ «Алмаз – Антей» им. академика А. А. Расплетина), сформированное на базе Специального бюро № 1 Министерства вооружения (противокорабельные ракеты). Эта была задача, не имевшая аналогов в мировой практике, – создать многофункциональную радиолокационную систему, способную обеспечить захват и автоматическое сопровождение до 20 целей и наведение на них зенитных ракет. Создание самой ракеты оставили за ОКБ-301. В Третье управление передали и Лабораторию № 11 (Радиотехническую лабораторию АН СССР), занимавшуюся в атомном проекте созданием установки «М» (мощного циклотрона). Большую же часть работ должны были выполнять смежники. С подчинением Третьего главного управления Спецкомитету его компетенция вышла за рамки атомного проекта[114].

Большой объем работы требовал регламентации рассмотрения вопросов, в том числе секретных. По этому поводу 3 марта 1951 года на заседании Специального комитета при СМ СССР были рассмотрен вопрос «О работе коллегии Первого главка», на котором приняли перечень вопросов, подлежащих рассмотрению на заседаниях коллегии Первого главка, предложенный Б. Л. Ванниковым, и установили, что вопросы, которые по условиям особой секретности не могут рассматриваться на заседаниях коллегии, решаются начальником главка или его первым заместителем и в необходимых случаях обсуждаются с участием освобожденных заместителей, а также при рассмотрении на коллегии контрольных цифр и годовых планов не должны оглашаться данные по выпуску конечного продукта, а при обсуждении вопросов строительства – сведения, характеризующие технологическую сторону объектов, строящихся для выпуска конечной продукции и изделий[115].

Далее в правительственных органах происходят перемены. В феврале 1951 года образуется Бюро по военно-промышленным и военным вопросам при Совете Министров СССР. 15 марта 1951 года вышло постановление Политбюро ЦК КПСС «Вопросы Президиума Совета Министров СССР»[116]. Были проведены реорганизация и перераспределение функций правительства и состава отраслевых бюро и заместителей председателя. Половину рабочего времени Л. П. Берия должен был отдавать делу № 1, 2, 3 (Первое, Второе, Третье главные управления при Совете Министров СССР). В августе 1951 года на Л. П. Берию возложили наблюдение за работой по созданию и серийному производству баллистических ракет дальнего действия. Но в целом в вопросах оперативного руководства атомным проектом И. В. Сталин не ставил под сомнение авторитет Спецкомитета, что позволяло ему действовать совершенно самостоятельно, не оглядываясь ни на какие властные и управленческие структуры. Решения Спецкомитета тщательно готовились. Когда они касались содержательной стороны дела, предварительно запрашивалось мнение Научно-технического совета. Можно даже сказать, что его рекомендации во многом предопределяли политику Спецкомитета по созданию научно-производственной атомной индустрии[117].

С целью сосредоточения в одних руках контроля за ядерным оружием за Первым главным управлением закрепили военную приемку, хранение и поддержание ядерных боеприпасов в установленной степени готовности к применению. 3 марта 1951 года в Спецкомитете рассматривался вопрос «Об организации в Первом главке отдела по учету и хранения специальной продукции», на котором решили принять представленный Б. Л. Ванниковым, А. П. Завенягиным и П. Я. Мешиком проект постановления Совета Министров СССР по данному вопросу со следующими поправками и дополнениями: «1. В составе отдела иметь не более 17 чел. вместо 22. Персональный состав работников отдела доложить Специальному комитету. 2. Установить, что учет наличия готовых изделий и конечных продуктов должен вестись только лично т. Мешиком и т. Владимировым и что к этому учету никакие другие работники отдела не должны допускаться. 3. Возложить персональную ответственность за соблюдение правил строгой конспирации учета готовых изделий, специальных продуктов и специального сырья на тт. Мешика и Владимирова. 4. Поручить тт. Ванникову, Завенягину и Мешику с учетом указанных поправок в 2-дневный срок отредактировать проект. 5. Проект распоряжения Совета Министров СССР по данному вопросу после его переработки представить на утверждение Председателю Совета Министров СССР товарищу Сталину И. В.»[118].

Для решения этой задачи в составе ПГУ была создана разветвленная инфраструктура, сформированы специальные воинские части и учреждения. Как отмечает Е. Т. Артемов, Министерство вооруженных сил не имело, как можно было ожидать, к этому отношения. Его сотрудничество с ПГУ, направляемое Спецкомитетом, распространялось на проведение натурных испытаний ядерных зарядов, на отработку летно-баллистических характеристик авиационных атомных бомб, на подготовку самолетов-носителей. ПГУ также передавало Министерству вооруженных сил информацию, которую то использовало при решении непосредственно возложенных на него задач – изучении поражающих факторов ядерного взрыва и разработке средств и способов противоатомной защиты Вооруженных сил и населения. Для координации этих усилий в составе Генерального штаба было создано специальное подразделение. Его деятельность, несмотря на ограниченный характер, по сути, заложила основы военной составляющей единого ядерно-оружейного комплекса страны[119].

26 февраля 1952 года Специальный комитет при СМ СССР опросом рассматривал один вопрос – «О структуре КБ № 11». Данным решением утвердили распределение обязанностей между руководителями. Так, вместо должности заместителя начальника КБ-11 по режиму вводится должность помощника начальника КБ-11 по режиму. Это может говорить и о снижении статуса и, в некоторой степени, о смягчении секретности и режима[120].

После XIX съезда партии, в октябре 1952 года, происходят изменения: возрастает роль высших партийных органов, ужесточается контроль по оборонному направлению. Для наблюдения за деятельностью оборонно-промышленного комплекса, военного и военно-морского ведомства при Президиуме ЦК КПСС создается постоянная комиссия по вопросам обороны во главе с Н. А. Булганиным. Эти изменения коснулись и Спецкомитета. Формально он был ликвидирован, и создавалась «тройка» в составе Л. П. Берии (председатель), Г. М. Маленкова, Н. А. Булганина. Работы по конструированию и производству ядерного оружия, а также дальнейшей организации системы ПВО Москвы, производство крылатых и баллистических ракет были переданы в ведение «Тройки». Организационно ей подчинили аппарат Спецкомитета, Первое, Второе, Третье главные управления. Она провела четыре