Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

машиностроения передается оборонному министерству и правительству. Так, в 1957 году из Министерства среднего машиностроения в Министерство обороны передается Главное управление комплектации с подчиненными ему центральными и войсковыми базами хранения ядерного оружия, организациями и воинскими частями, осуществлявшими приемку и эксплуатацию «изделий». В апреле 1958 года был образован Военный научно-технический комитет по атомному, водородному и ракетному оружию во главе с Н. С. Хрущевым. В апреле 1959 года создается 12-е главное управление Министерства обороны, которое подчинили главнокомандующему Ракетными войсками стратегического назначения. Оно выступало в роли заказчика ядерного оружия. Высшим органом отечественного ВПК стали Военно-промышленная комиссия Президиума Совета Министров СССР и Совет Обороны СССР. В итоге в СССР сложилась военно-экономическая система, при которой пошел процесс расширенного воспроизводства термоядерного оружия со всевозрастающей динамикой, к примеру, 200 ядерных боеприпасов в 1950-м и 1060 единиц и 1959 году. В конце концов, после Карибского кризиса соперничавшим странам, и прежде всего США, пришло понимание, что невозможно одержать победу в ядерной войне, итог которой всегда – взаимное уничтожение. К договору о запрещении ядерных испытаний в воздухе, космосе и под водой пришли к 1963 году. Тем не менее продолжали осуществлять и проработку подходов по некоторым данным к боевому применению ядерного оружия и сбор стратегических целей[135].

Таким образом, меры по обеспечению секретности стали применять с самого начала возобновления работ по атомной тематике в 1942 году и продолжили на самом ответственном этапе осуществления советского атомного проекта – от создания Специального комитета при ГКО до его ликвидации и образования Министерства среднего машиностроения, т. е. от начала создания и взрыва атомного заряда до взрыва советской водородной бомбы. Это был поистине самый трудный и героический этап. Неимоверными усилиями почти с нуля была создана целая отрасль – ядерный военно-промышленный комплекс с атомным арсеналом и надлежащим потенциалом. И это все создавалось в условиях соблюдения режима секретности. При этом роль разведывательной и контрразведывательной составляющей в деятельности проекта была весьма значимой и полностью оправданной. Это необходимо было делать, потому что, как отмечает в своих работах В. Н. Кузнецов, «несмотря на строгий режим секретности, было достаточно много фактов беспечного отношения к сохранению государственной тайны, и это вынуждало советские органы госбезопасности периодически рассматривать на совещаниях вопросы повышения бдительности. Сотрудники Министерства государственной безопасности (МГБ) СССР через своих оперативных работников и агентурную сеть выявляли и пресекали утерю документов и предотвращали утечку секретной информации с территории объектов. Они пристально следили не только за рядовыми гражданами, но и за учеными и руководителями всех уровней»[136]. В целом задача обеспечения секретности советского атомного проекта, т. е. сохранности государственной тайны, была решена, чего не скажешь, к примеру, про американский атомный проект.

Успех атомного советского проекта исследователи связывают с созданием Спецкомитета. Он был экстраординарным и чрезвычайным директивным органом, в деятельность которого не имели права вмешиваться какие-либо государственные органы управления (кроме ГКО и Совета Министров). Более того, он в пределах своей компетенции давал задания и поручения, обязательные к исполнению, любым министерствам и ведомствам и освобождался в определенной степени от наблюдения партийных инстанций. Независимость Спецкомитета от других властных инстанций обеспечивалась и жестким режимом секретности. Общую картину работ и их масштаб представляли лишь И. В. Сталин и Л. П. Берия. К числу осведомленных, видимо, также принадлежало еще несколько человек из числа администраторов и научных лидеров атомного проекта – Б. Л. Ванников, А. П. Завенягин, И. В. Курчатов, В. А. Махнев, М. Г. Первухин. Все остальные обладали ограниченной, фрагментарной информацией, непосредственно их касавшейся. Определенное исключение составляли лишь Н. А. Булганин, Н. А. Вознесенский и Г. М. Маленков, в разное время входившие в состав Спецкомитета, а также В. М. Молотов – в основном, в начале реализации атомного проекта. Но и они были не в курсе многих важных деталей. Такой порядок, с одной стороны, упрощал процедуру принятия стратегических решений, а с другой – затруднял учет их возможных последствий. В результате на Спецкомитет, на его «штабные» и исполнительные структуры ложилась огромная ответственность. Это обеспечивало централизацию процесса принятия стратегических решений, минимизировавшую процедуру предварительного согласования. В приоритете был геополитический выигрыш, любые другие нужды не имели значения. Форсирование – в ущерб гражданским отраслям[137]. Принятие чрезвычайных мер ускоряло решение проблем и развитие всего атомного проекта.

Защита государственных секретов является одной из основных функций государства в целом. Под защитой секретной государственной информации (государственной тайны) понимается набор определенных специфических методов, средств и мероприятий. Помимо методов, средств и мероприятий, должны быть определены объекты защиты, органы защиты и пользователи защищаемой информацией. Деятельность по защите секретной информации должна быть системной, носить целенаправленный характер и иметь вид непрерывного процесса. Под защитой понимается деятельность по предотвращению утраты и утечки секретной информации. Противодействуя утечке атомной информации, Спецкомитет, органы госбезопасности и режимно-секретные подразделения принимали меры оперативного организационного и технического характера. Особенно было важно придерживаться разработанных методов и принципов организации работы по защите государственной тайны и проводить работу в организационно-техническом плане.

Основным критерием при определении степени секретности считается наличие и содержание в конкретной информации государственной тайны и степень ущерба при ее разглашении. В целях обеспечения максимальной конспирации в отношении пользования секретными материалами Спецкомитет и его «объекты» исходили из основного организационного принципа обоснованности доступа: секретная информация и документы должны быть известны лишь тем, кому это необходимо знать, т. е. это обусловлено служебной необходимостью. К примеру, переписка подразделений Главка и объектов Спецкомитета должна была вестись по вопросам только их компетенции согласно положению об отделах. Она велась по вопросам получения информационного материала, подготовки материалов к заседаниям Спецкомитета и его комиссий, передачи поступивших документов на рассмотрение руководителей Спецкомитета и дальнейшего их прохождения, наблюдения за выполнением решений, продвижения того или иного вопроса и др. Лица, имеющие доступ и получающие секретную информацию и материалы, несли личную ответственность за использование данных. В этом случае принцип персональной ответственности выступает и как составная часть системы защиты информации. Здесь мы видим в действии принцип персональной ответственности, когда в случае разглашения секретных сведений ответственность несет не только организация в целом, но и конкретно носитель и получатель информации.

Об эффективности мер по сохранению тайны работ по урановой проблеме, предпринятых в СССР во время войны и послевоенный период, можно судить по конечным результатам. А результат оказался положительным. Эффективно работающую систему защиты государственной тайны в Советском Союзе пришлось разрабатывать и создавать еще в условиях Гражданской войны. Целостный вид она приобрела на рубеже 1920–1930 годов. Деятельность Спецкомитета (Министерства среднего машиностроения) и органов госбезопасности по защите атомных секретов не проходила в отрыве от деятельности государства. Через высшие партийные органы проходило и утверждалось все более или менее значимое, что было связано с