Советский атомный проект. 1930-1950-е годы - Геннадий Александрович Куренков

вооруженных сил СССР, намеченных для участия в подготовке и проведении исследований на полигоне № 2 во время испытаний РДС-1 с точки зрения проведения проверки и квалификации, и, в случае необходимости, внести свои предложения о поправках, требующихся в подборе и расстановке кадров[95].

20 июля 1949 года снова состоялось заседание Специального комитета при СМ СССР, на котором рассмотрен только один вопрос – «О проверке готовности полигона № 2». Для проверки готовности полигона снова была создана комиссия. На нее была возложена проверка строительства сооружений, оснащения оборудованием, готовности сооружений и оборудования к эксплуатации, обеспечения полигона квалифицированными кадрами, проверка состояния охраны и обеспечения секретности; при необходимости – принятие мер для устранения недоделок; привлечение экспертов по проверке качества работы. Комиссию обязали выехать на полигон 26 июля 1949 года и к 5 августа доложить Специальному комитету о состоянии готовности полигона № 2 к эксплуатации и представить свои соображения о порядке организации и проведения испытания, персональном составе лиц, ответственных за проведение испытаний, проведение измерений и обработку научных материалов, регистрации результатов испытаний. Также предписывалось доложить Специальному комитету о том, как будут обеспечены во время испытаний охрана, режим секретности и служба безопасности на полигоне, обеспечить полноценную метеорологическую службу, обеспечивающую получение краткосрочных и долгосрочных прогнозов погоды начиная с 1 августа 1949 года[96].

В начале августа 1945 года необходимо было в обстановке полной секретности доставить компоненты атомного заряда к месту испытания. 4 августа 1949 года Специальный комитет при СМ СССР рассмотрел один вопрос – «О перевозке грузов для Учебного полигона № 2». Наряду с другими задачами по перевозке компонентов атомной бомбы комиссии поручалось разработать оперативный план перевозки грузов № 1 и 2, исходя из того, что перевозки должны быть осуществлены с соблюдением строгой секретности[97]. 8 августа 1949 года из КБ-11 были отправлены детали заряда для конечной сборки конструкции первой советской атомной бомбы. 19 августа 1949 года Специальным комитетом при Совете Министров СССР рассмотрены вопросы: 1. О перевозке заряда из плутония и нейтронных взрывателей («Груз № 1»). 2. О командировании т. Курчатова на Учебный полигон № 2 и 3. О мероприятиях по охране и режиму на Учебном полигоне № 2 в период подготовки и проведения испытания. Спецкомитетом были одобрены и приняты мероприятия по охране и режиму на Учебном полигоне № 2 в период подготовки и проведения испытания[98]. 26 августа 1949 года состоялось последнее перед атомным взрывом заседание Специального комитета при Совете Министров СССР, на котором рассмотрен один вопрос – «Об испытании первого экземпляра атомной бомбы»[99].

Перед взрывом события развивались быстро. Не позднее 29 августа 1949 года была создана комиссия под председательством Л. П. Берии. К этому времени была готова башня для атомного заряда. Также были построены командный пункт на расстоянии в 10 км от бомбы, в 15 км – два наблюдательных поста. Произведены две репетиции. Л. П. Берия доложил И. В. Сталину о готовности. И. В. Курчатов объявил, что испытание будет произведено 29 августа в 6 часов утра. В ночь на 29 августа проведена окончательная сборка заряда. Сборку центральной части с установкой деталей из плутония и нейтронного запала проводила группа в составе Н. Л. Духова, Н. А. Терлецкого, Д. А. Фишмана и В. А. Давиденко (установка «НЗ»). В 3 часа 29 августа под руководством А. Я. Мальского и В. И. Алферова завершен окончательный монтаж. Ход заключительных операций контролировали члены специального комитета Л. П. Берия, М. Г. Первухин и В. А. Махнев. Высокое качество изготовления заводом деталей и сборочных единиц заряда, хорошо отработанная технология сборки заряда в заводских условиях позволили собрать заряд на полигоне в строгом соответствии с конструкторской документацией. В 6 часов утра 29 августа заряд подняли на испытательную башню, завершено его снаряжение взрывателями и подключение к подрывной схеме. И в 7 часов в Южном Казахстане на Семипалатинском ядерном полигоне, в 170 км западнее Семипалатинска («Семипалатинск-21» или 2-й Государственный центральный испытательный полигон (2 ГЦИП)) успешно проведено испытание первой советской ядерной бомбы РДС-1 массой 4,6 т с плутониевым зарядом мощностью более 20 килотонн тротилового эквивалента. Взрыв первого советского атомного заряда продемонстрировал не только способность, но и готовность советской атомной науки и промышленности к созданию собственного ядерного оружия. В ночь испытаний на командном пункте находились И. В. Курчатов, Ю. Б. Харитон, К. И. Щёлкин, М. Г. Первухин, В. А. Болятко, Г. Н. Флеров, А. П. Завенягин и Л. П. Берия с сопровождением. Инициирующий заряд в плутониевую сферу первого советского атомного устройства РДС-1 вложил доктор физико-математических наук, заместитель главного конструктора атомной бомбы К. И. Щёлкин. Г. Н. Флёров отвечал за измерение нейтронного фона. Для этой цели им были сконструированы дистанционные счетчики, позволившие получать информацию непосредственно в командном бункере. Среди участников испытаний были Б. А. Никитин, И. Е. Старик, Г. В. Горшков и Д. М. Зив. Конструкция заряда РДС-1 основывалась на американском проекте бомбы «Толстяк». После испытания состоялось совещание, на котором присутствовали И. В. Курчатов, Ю. Б. Харитон, Я. Б. Зельдович, И. Е. Старик, Ю. М. Толмачёв и еще несколько человек. На этом совещании И. Е. Старик сделал сообщение о мощности проведенного взрыва, рассчитанной по разработанной в РИАНе методике. Мощность взрыва составила 22 кт.

После удачно проведенного атомного взрыва в тот же день состоялось заседание Специального комитета при СМ СССР на Полигоне № 2. Был рассмотрен один вопрос – об оценке результатов испытания атомной бомбы. На заседании было решено: «1. Возложить обработку научно-технических данных, полученных в результате наблюдений и измерений взрыва атомной бомбы, на заместителя начальника Лаборатории № 2 АН СССР т. Мещерякова (руководитель обработки), заместителя директора Института химической физики АН СССР и научного руководителя полигона № 2 т. Садовского, заместителя главного конструктора КБ-11 т. Щёлкина, начальника теоретического отдела КБ-11 т. Зельдовича с участием (по соответствующим программам) заместителя директора Радиевого института т. Старика и начальника лаборатории Радиевого института т. Никитина (по программе радиохимических измерений), начальника Специального отдела Генштаба Вооруженных Сил т. Болятко (по программам, принятым для военных секторов полигона) и заместителя министра здравоохранения СССР т. Бурназяна (по вопросам биологических измерений и исследований). 2. Обязать тт. Курчатова, Харитона, Мещерякова, Зельдовича, Щёлкина, Садовского, Завенягина, Александрова, Зернова, Болятко, Бурназяна 29 августа 1949 г. представить Специальному комитету предварительные данные обработки научно-технических измерений и исследований взрыва атомной бомбы и к 3 сентября 1949 г. – оценку результатов испытаний атомной бомбы по основным показателям взрыва атомной бомбы»[100]. 30 августа Л. П. Берия и И. В. Курчатов направляют И. В. Сталину доклад о предварительных данных, полученных при испытании атомной бомбы[101].

После проведенного взрыва принимается решение о засекречивании до определенного момента факта успешного испытания атомного заряда и по этому поводу принимаются соответствующие меры. 4 сентября заместитель председателя Спецкомитета при СНК СССР А. П. Завенягин представляет на имя Л. П. Берии докладную записку о необходимости взятия подписок о неразглашении сведений об испытании атомной бомбы. Расписки о неразглашении тайны об испытании взяты у 2883 человек, в том числе от 713 непосредственно участвовавших в испытании