Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

один в тишине кабинета, нарушаемой лишь мерным тиканьем напольных часов в углу. Он встал, подошёл к окну и долго смотрел на зелёную стену джунглей, которая начиналась прямо за городской чертой. Где-то там, за этой стеной, скрывался человек, который только что бросил ему вызов. Не открытый, не грубый, но вызов.

Он провёл рукой по стеклу, словно пытаясь коснуться той далёкой сельвы, и почувствовал, как внутри нарастает то особенное, почти забытое чувство предвкушения. Белиз скучен и слишком предсказуем, а на границе джунглей начиналась настоящая игра. С живым человеком, который не боялся ставить условия.

Молони вернулся к столу, нажал на кнопку звонка. Почти сразу в дверь вошёл адъютант.

— Сэр?

— Приготовьте экипаж. Я еду в телеграфную контору. И попросите, чтобы мне подали синий сюртук, тот, с золотыми пуговицами. Надо произвести впечатление на телеграфистов, им импонирует, когда к ним приходят важные персоны и тем самым поднимают их собственную значимость.

Адъютант склонил голову и бесшумно исчез. Молони ещё раз взглянул на карту Юкатана, висевшую на стене, и провёл пальцем по линии, где джунгли встречались с границей. Он не знал, как станет развиваться эта игра, но он знал одно: она только начиналась.

Через четверть часа губернатор уже катил по пыльным улицам Белиза к телеграфной конторе, небольшому зданию с высокой антенной, где каждый день отправлялись и принимались послания, от которых зависела судьба целых регионов. Молони сидел в экипаже, глядя на проплывающие мимо дома, и чувствовал, как его накрывает холодный азарт.

Он остановился у входа, на секунду задержавшись, чтобы оглядеть улицу. Где-то, через океан, чиновники Министерства по делам колоний получат его слова и примут решение, которое изменит многое, если не всё на Юкатане.

* * *

Падре Антонио, отстояв утреннюю мессу, вышел во внутренний двор монастыря. Был тот час, когда солнце уже начало припекать, но тени от старых апельсиновых деревьев ещё лежали на каменных плитах, и воздух оказался наполнен знакомым и родным с детства запахом цветущего апельсина.

Он медленно прошёл по дорожке, опираясь на трость, которой пользовался уже несколько недель. В последнее время здоровье его ухудшилось, ныли суставы, а по утрам кружилась голова, но он ещё не до такой степени чувствовал себя немощным, чтобы задумываться об уходе за черту. Нет, у него оставалось слишком много дел, одно из которых его сын, Эрнесто де Ланда, он же де ла Барра.

События вокруг него развивались, и это тревожило, то, что начиналось как простое желание защитить мальчика, переросло в нечто большее. Падре вёл активную переписку с Римом, с кардиналом Ростиньяни, что внушало большие надежды. Процесс, что называется, пошёл, и первые результаты уже давали о себе знать. Но пока система раскачается, пока заработает, а связи с Эрнесто нет, и как её организовать сейчас, он не знал. Индейцы-крусоб активизировались, все тропы в сельву стали опасными, а Эрнесто не присылал от себя никакой весточки.

Падре остановился у старого колодца, положил руку на его край и посмотрел на небо: где-то там, за океаном, в Риме, кардинал Ростиньяни уже начал свою игру. Его последнее письмо казалось обнадёживающим, но не без двусмысленности. В нём говорилось о том, что католическая церковь укрепляет свои позиции в Англии, и что Ватикан рассматривает возможность негласного союза с британцами в Новом Свете.

Кардинал прямо не упоминал Британский Гондурас, но падре Антонио знал, что речь шла именно о нём. Англия, столкнувшаяся с давлением доктрины Монро, начала искать новые рычаги влияния, и в этих поисках Эрнесто мог стать либо козырем, либо жертвой.

— Если кардинал найдёт общий язык с британцами, — прошептал падре, — то Эрнесто может оказаться между двух огней: церкви и империи. Но если он сможет использовать их интересы, он станет сильнее.

Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как усталость наваливается на него. Он знал, что кардинал Ростиньяни уже начал плести свою паутину, и что в этой паутине есть место и для британских агентов. Он не говорил об этом напрямую, но в последнем письме имелись слова, которые заставили падре задуматься: «Мы не можем позволить себе потерять Юкатан. Если молодой де Ланда сможет удержать власть, мы должны оказаться рядом, чтобы помочь ему. Даже если для этого придётся заключить союз с теми, кто раньше был нам чужд».

Падре Антонио знал, что «те, кто раньше был нам чужд» — это британцы. Кардинал Ростиньяни, старый и мудрый стратег, видел в них не врагов, а инструмент. Англичане хотели стабильности на границе с Британским Гондурасом, они желали контролировать потоки оружия, и если Ватикан сможет предложить им союзника в лице Эрнесто, это откроет новые возможности. Но падре понимал, что этот союз может оказаться опасным. Британцы не умеют доверять надолго, и если Эрнесто перестанет приносить им пользу, они его уничтожат.

Он посмотрел на небо, где облака медленно плыли над монастырскими стенами, и почувствовал, как внутри растекается глухая, давящая тревога. Ему нужно найти способ связаться с сыном, чтобы предупредить о новой игре, которая началась вокруг него. Но как это сделать, когда каждый шаг в джунглях может оказаться последним? Индейцы-крусоб контролировали все тропы, а его собственные люди, которые могли рискнуть, уже не были так молоды и быстры, как раньше.

Он знал, что должен попытаться. Даже если для этого потребуется рисковать всем. Но как? Ответ один — только отправить своего человека, и он не мог позволить себе ошибиться. Жаль, что Себастьян Кан не подойдёт для этой цели, слишком мягкий и совсем не боец, ему бы только следить, да интриги плести, а не бегать по сельве. А через Гондурас он и вовсе не в состоянии этого сделать: там слишком много глаз и ушей, и любое неосторожное движение может привести к провалу.

Значит, надо писать письмо кардиналу, ибо время как раз уже подходит для самостоятельных решений. Он чувствовал, что Рим готов действовать, и если он сможет убедить кардинала Ростиньяни, что Эрнесто — ключевая фигура в этой игре, возможно, тот сможет найти способ связаться с ним через свои каналы. Падре не знал, как именно это будет сделано, но он верил, что у кардинала есть ресурсы, о которых он сам не догадывался.

Падре тяжело вздохнул и направился в свою келью. На столе его ждал чистый лист бумаги, и он знал, что это письмо к кардиналу станет не таким, как предыдущие. Ему нужно написать откровенно, но осторожно. Сказать, что Эрнесто в опасности, но не показать паники. Напомнить