Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

А если дойдёт до конфликта с юкатеками — это можно обсудить отдельно, как я и сказал. Но если вы решите воевать против нас на стороне Мексики, то… — он пожал плечами, и этот жест содержал больше информации, чем его слова, — то вы не сможете сохранить то, что построили здесь. Вы слишком умны, чтобы этого не понимать.

Я смотрел на него, чувствуя, как слова ложатся на весы, которые я не могу игнорировать. Он прав, я уже не тот Эрнесто де ла Барра, я практически вождь племени ишканхи.

— Я согласен на сотрудничество, — сказал я, и голос мой звучал ровно, хотя внутри я весь сжался, — но на моих условиях. Оружие поставляется в обмен на древесину или покупается за наличные. Мои люди не трогают ваших контрабандистов и лесорубов. Но я не даю вам право свободного прохода через мои земли. Каждый караван должен согласовываться с моим человеком. И если я узнаю, что через мои земли идут войска против мексиканцев, договор расторгается. Я не подниму оружие на своих соотечественников. Это моё последнее слово.

Сэнс допил виски, поставил кружку на стол и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах мелькнула искра уважения или, может, просто холодного любопытства.

— Я передам ваши условия губернатору. Но предупреждаю: он не любит, когда ему ставят условия. Он привык диктовать их сам.

— Я тоже не люблю, когда меня ставят перед фактом, — ответил я. — Мы либо договариваемся, либо расходимся. Мне есть чем заняться в джунглях.

Он усмехнулся, но ничего не сказал.

— Через месяц вы получите ответ, — сказал он, поднимаясь. — Если губернатор согласится, то вы получите первую партию оружия или письмо от него. Если нет, что же… вы останетесь в своих джунглях, а мы продолжим делать то, что считаем нужным. Я дам вам знать через того же посредника.

Он кивнул мне и, не прощаясь, направился обратно, к штабелям брёвен. Я остался стоять под навесом, чувствуя, как будто вступил на скользкую дорожку, где можно сломать себе руку или ногу, а можно сразу голову. Ну что же, договор почти заключён. Оставалось только ждать и надеяться, что этот англичанин не окажется лжецом, а я пешкой в чужой игре. «Блин, да я и есть пока только пешка», — внезапно пришло мне в голову, и эта мысль окончательно испортила мне настроение.

Через несколько минут мои воины начали выходить из укрытий, я подал им знак, что всё в порядке, и мы двинулись обратно в джунгли, оставляя за спиной пустую поляну и недосказанный разговор.

Глава 8

Шар интриг

— Мистер Сэнс! — губернатор поднялся из-за стола, когда в дверях кабинета показался его посланец. — Рад вас видеть! Как прошла поездка?

— Штатно, сэр! — Сэнс снял шляпу, пригладил волосы и, не дожидаясь приглашения, опустился на стул напротив губернаторского стола. — Дорога ужасная, кругом сельва, болота, малярийные москиты, но я смог выполнить ваше задание. Встреча состоялась.

— Не сомневался в этом, — Молони снова сел, откинувшись на спинку кресла, и сложил руки на столе. — Что же, с нетерпением жду вашего доклада. Рассказывайте всё, не пропуская никаких деталей. Мне важна любая зацепка в сведениях об этом человеке.

Сэнс коротко пересказал итоги встречи, стараясь быть точным, но без лишних эмоций. Он описал внешность Барра-Юма, его манеру держаться, его людей, и как тот сначала не сел, а остался стоять у столба, держась за навес и поглядывая по сторонам. Он передал основные пункты условий, которые выдвинул вождь: оружие в обмен на древесину, запрет на свободный проход через земли и согласование караванов, и категорический отказ воевать против мексиканцев. Упомянул, что Барра-Юм привёл с собой около двух десятков воинов, и все они, на его взгляд, хорошо вооружены и обучены.

Молони слушал, не перебивая, лишь иногда постукивая пальцем по столу. Закончив, Сэнс замолчал и застыл в ожидании.

— Хорошо, — сказал губернатор, наконец нарушая тишину. — Мне нужно знать больше. Как он выглядел? Он держался уверенно или нервничал? Как он говорил, как вождь, или как человек, который просто хочет выжить?

Сэнс задумался, припоминая детали.

— Он держался спокойно, сэр. Не нервничал, хотя и не расслаблялся. Его люди дисциплинированные, явно обученные. Он сам… он не похож на обычного вождя. Говорит с акцентом, но выбирает слова точно, как человек, привыкший к переговорам. Он явно служил, правда, в каком качестве — неясно, но это определённо чувствуется. Или, по крайней мере, прошел серьёзную военную школу. От него исходила уверенность, но не высокомерие. Он знает, чего хочет.

— А что насчёт его внешности? — Молони подался вперёд. — Ты говорил, он закрывал лицо? Как ты понял, что это именно тот человек?

— Я понял по тому, как он двигался, сэр, и по тому, как его люди вели себя рядом с ним. Они смотрели на него с уважением, а иногда с чем-то, похожим на страх. Это не просто наёмник. Это лидер. И его лицо… я не видел его полностью, но его глаза, они старые, сэр. Слишком старые для человека его возраста. У него есть и сомнения, и страхи, и он не скрывает их. Он их использует.

Молони усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Его пальцы, белые и длинные, привыкшие к перу и подписям, на мгновение замерли на подлокотнике, словно он взвешивал каждое слово, произнесённое Сэнсом. Затем он медленно сложил руки на столе и посмотрел на своего посланца с той особенной холодной внимательностью, которая появлялась у него только в момент принятия решений.

— Хорошо, мистер Сэнс, — сказал он, и голос его звучал ровно, без лишних эмоций. — Я приму решение и согласую его с министерством через телеграф, после чего вызову вас. Его условия слишком наглые, но отвергать их сразу нецелесообразно. Мне нужен союзник, а не партнёр, который ставит условия. Этот вождь должен понять, что имеет дело с империей, а не с каким-нибудь мелким торговцем на границе.

— Я понял, сэр, — кивнул Сэнс и поднялся, одёргивая сюртук. — Всё, что вы скажете, я передам в точности.

— Вы можете идти, — Молони кивнул в сторону двери. — В кассе вам выписана премия. За хорошую работу надо платить.

— Спасибо, сэр!

— Ступайте.

Сэнс вышел, и дверь за ним закрылась с негромким, уважительным щелчком. Молони остался