Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

— Меня послали передать тебе, что с тобой хочет встретиться сам губернатор Британского Гондураса, сэр Молони. Это мне сказал Мартинес, главный контрабандист по ту сторону границы. Он заплатил мне, чтобы я пошёл в сельву и нашёл тебя, сказав эту весть.

— Это всё? — спросил я, внимательно рассматривая охотника, — как тебя зовут?

— Меня зовут Пиес, — сказал охотник, и в его голосе послышалась усталая покорность человека, который уже сказал всё, что должен был сказать, и теперь ждёт, что произойдет дальше. — Нет, не всё. Губернатор через Мартинеса сказал, что ты можешь не бояться за свою жизнь, тебя не тронут. Ты зачем-то нужен губернатору.

— Тебе хорошо заплатили? — перевёл я резко тему разговора, глядя ему прямо в глаза.

— Да, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Очень хорошо.

— Понятно, — сказал я вслух, а про себя подумал, что если денег не пожалели, то это похоже на правду. Хотя зачем я нужен этому губернатору Молони? И вообще, как он обо мне узнал и смог найти? Это очень странно, почти невероятно. Но в джунглях случаются и более странные вещи, и я уже привык к тому, что правда часто оказывается сложнее вымысла.

— Что ещё сказал Мартинес? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Больше ничего, — ответил Пиес, качая головой. — Только то, что губернатор хочет увидеться с тобой для разговора, и чтобы ты не опасался за свою жизнь, если согласишься на встречу с ним.

Услышав последние слова, я невольно улыбнулся. Ну да, так я и поверил англичанину. Вот сейчас выйду из сельвы, надену новый смокинг и брошусь на карнавал. Они там все такие вежливые и честные, как же я могу в этом сомневаться. Я усмехнулся своим мыслям, и эта усмешка не укрылась от глаз охотника.

— Какие гарантии он дал? — спросил я, наклоняясь вперёд.

— Чего? — не понял охотник, и его лицо выразило замешательство.

— Чем он докажет, что я буду в безопасности? — повторил я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— Не знаю, — пожал плечами Пиес. — Его честное слово, наверное.

Вот тут я уже не выдержал и стал ржать в полный голос, да так, что эхо моего дикого смеха раскатилось над хижинами и, ударив в деревья, густо растущие по краям селения, затихло. Я смеялся до слёз, представляя себе, как губернатор Британского Гондураса, этот важный сэр в строгом костюме, сидит в своём кабинете и ждёт, что я, дикий вождь майя, приду к нему на чай. Это казалось таким абсурдным, что я не мог остановиться.

— Хорошо, — сказал я, когда смех наконец стих. — Ты видимо ждёшь моего решения, чтобы рассказать о нём этому Мартинесу?

— Да, Барра-Юм, — кивнул охотник, и его голос снова стал серьёзным.

— Ну, так передай ему, — сказал я, чувствуя, как внутри бурлит злость в поисках выхода, — что я готов купить патроны к тем винтовкам, что он продаёт крусоб. Не у губернатора Молони, а у Мартинеса. Может, договоримся о хорошей цене. Что же касается встречи с губернатором, то я не верю ему. Впрочем, он может прислать сюда своего доверенного человека вместе с отрядом охраны, и я встречусь с ним, чтобы услышать его предложение. И, возможно, мы даже сможем с ним заключить договор или несколько договоров, если я откажусь от главного, но решу принять более мелкое.

— Мне трудно запомнить твои слова, Барра-Юм, — сказал Пиес, и его лицо выразило сомнение. — Они слишком сложные, и не все слова я понимаю.

— Хорошо, я напишу записку, которую ты передашь Мартинесу. А человек губернатора передаст мне письмо от него, скажем, через месяц в лагере лесорубов, где живёт торговец, с которым ты пришёл. Мой человек заберёт письмо. А сам я встречаться ни с кем не намерен, поэтому радуйся, что вообще ушёл живым.

— Спасибо, Барра-Юм, — склонил голову охотник, и в его голосе послышалось облегчение.

Я отошёл в сторону, снимая с лица повязку, которую носил, чтобы скрыть свои черты от чужих глаз, нашёл кусок кожи и что-то, похожее на чернила, и начал выводить корявые буквы короткого предложения. Рука моя была твёрдой, хотя внутри всё дрожало от напряжения. Я писал медленно, старательно выводя каждую букву на испанском: «Буэнос диас, сеньор Молони! Что вам нужно от меня и цена ваших запросов? Барра-Юм».

Написав, я скатал кожу, запечатал её куском смолы и протянул охотнику. Он взял её, спрятал за пазуху и, поклонившись, спросил разрешения уйти, а получив его, тут же развернулся и направился на выход в сопровождении двух воинов и вскоре исчез за деревьями.

Я остался стоять у костра, глядя в ту сторону, куда ушёл Пиес, чувствуя одновременно тревогу и любопытство. Со мной решили встретиться, зная обо мне больше, чем кто-либо другой. И я должен узнать, зачем и что хочет мне сказать этот губернатор, даже чисто из любопытства. Я вернулся к костру, сел на бревно и долго смотрел на огонь, чувствуя, как ночь сгущается вокруг меня. Завтрашний день обещал стать обычным, предстояла дорога обратно, но по пути можно завернуть в очередные развалины и попытаться найти там что-нибудь ценное.

Три недели спустя

Губернатор Молони сидел в своём кабинете в Белиз-Тауне в глубокой задумчивости. Послеполуденное солнце, пробиваясь сквозь высокие створчатые окна, резало глаза и оставляло на полированном красном дереве ослепительные, дрожащие блики.

Запах старого дерева, нагретого за день, смешивался с терпким ароматом дорогого табака, и, хотя сам Молони не курил, этот запах прочно въелся в стены кабинета от его предшественников, пополам с едва уловимым, кисловатым духом Карибского моря, который просачивался даже сквозь плотно закрытые ставни. Где-то в глубине дома раздавались приглушённые голоса слуг и далёкий монотонный стрекот цикад, который здесь, в этой жаре, казался неотъемлемой частью тишины.

Три недели спустя после того, как Молони впервые отправил своё послание через Мартинеса, он держал в руках ответ и перевод ответа от Эрнесто де ла Барра. Молони знал, что инкогнито этого человека давно раскрыто, но сам мексиканец, судя по всему, не догадывался об этом. Пару часов назад он отпустил от себя контрабандиста Мартинеса, который пытался в точности передать слова этого идальго. Получилось путано, сбивчиво и непонятно, как и следовало