Генерал Карамба: Тень Кукулькана - Алексей Птица

и не ухаживали должным образом. Теперь карабин представлял собой весьма ржавое железо, покрытое налётом сырости и времени. Из такой винтовки стрелять просто опасно: ствол могло разорвать при выстреле, а затвор заклинить в самый неподходящий момент.

Вот я и чистил её, не доверяя никому, и матерясь при этом про себя. Каждое движение щётки, каждое прикосновение промасленной ветоши требовало терпения и внимания, но я не торопился, спешка в таком деле могла стоить жизни.

Крусоб вообще обнаглели в моё отсутствие, я убедился в этом лично, когда несколько дней назад мы наткнулись на один из их отрядов. Этот отряд оказался сравнительно небольшим, человек тридцать против моих десятерых. Но мои воины были лучше вооружены и, что важнее, лично подготовлены мной.

Я учил их стрелять, двигаться в джунглях, читать следы и слушать тишину. Поэтому бой со встреченным противником длился недолго и закончился чистой победой. Оставив десять трупов и пять тяжелораненых воинов, крусоб отступили, растворившись в зелёной чаще. Это маленькая, но важная победа вновь подняла дух воинов ишканхи. Она показала, что, даже имея малые силы, мы можем нанести врагу серьёзный урон, если действовать грамотно и слаженно.

Я хорошо понимал, что это лишь новый виток нашего противостояния с крусоб, они не простят нам своих потерь. Они вернутся, и в следующий раз их окажется гораздо больше, поэтому мне нужно готовиться к решительным сражениям, укреплять все селения, накапливать оружие и патроны, тренировать воинов. И запланированную крупную вылазку придется отложить, к решающему бою с крусоб мои воины пока не готовы.

Сидя у костра, я смотрел на огонь и думал о том, что эта война только начинается. Вокруг царила тишина, только сельва дышала своей жизнью, и я чувствовал, как ночь сгущается, готовя меня к чему-то неизбежному. Тени от костра плясали на земле, и я вдруг понял, что наступает решающий момент в моей новой жизни, который может оказаться сложнее предыдущих, впрочем, в который уже раз. Но если взялся за гуж, то не говори, что не дюж, как учит старая русская пословица.

В это время, прервав мои раздумья, из темноты вдруг появился Кан Эк и, присев возле меня, сообщил.

— Барра-Юм, я к тебе с новостью.

— Надеюсь, с хорошей? — сказал я, в последний раз протирая ствол карабина масляной тряпкой. Закончив, я отложил оружие в сторону и взглянул на Кан Эка. Огонь освещал его лицо, и я видел, что он не встревожен, но и не спокоен, что-то необычное читалось в его глазах, заставив меня насторожиться.

— Не знаю, — ответил он, и голос его звучал ровно, без эмоций, — тебе решать. В одно из дальних селений пришёл торговец, у которого мы покупаем еду и мелкие изделия из железа. Он привёл с собой человека, по виду охотника. Он говорит, что у него есть послание к тебе.

— Ко мне? — удивился я. — Кто здесь может меня искать? В джунглях, среди воинов ишканхи? Это странно, слишком странно.

— Да, — кивнул Кан Эк. — Он сказал, что хочет поговорить с Барра-Юмом, которого зовут Тенью Кукулькана.

— Ну, про Барра-Юма он мог узнать, — сказал я, нахмурившись. — А что за Тень Кукулькана? Меня так не зовут.

— Зовут, — качнул головой Кан Эк, и его голос стал твёрже. — Совсем недавно так стали называть, когда ты вновь исчез. А ты опять появился, и теперь тебя так называют уже все окрестные племена, и даже до англичан дошло твоё прозвище.

Я помолчал, переваривая услышанное. Тень Кукулькана. Это прозвище не просто слова, оно означало, что я стал кем-то больше, чем просто беглый идальго, скрывающийся в джунглях. Оно означало, что я превратился в символ, легенду, и это могло стать как благословением, так и проклятием.

— Ясно, — сказал я, чувствуя, как внутри меня начинает раздирать смесь любопытства и тревоги. — И что за послание он хочет передать?

— Не знаю, — ответил Кан Эк, — он пока сидит в яме под охраной.

— Сколько идти до этого селения?

— Один день.

— Хорошо, — кивнул я, принимая решение. — Значит, мне стоит прогуляться до него.

— А если он пришел, чтобы убить тебя? — спросил Кан Эк, и в его голосе послышалась тень беспокойства.

— Не думаю, — ответил я, глядя на огонь. — Слишком сложный путь избрали. Такие вещи делаются намного проще и не здешними людьми. Кто-то меня нашёл и хочет передать действительно важную информацию. Поэтому стоит прогуляться. Это не случайность, в джунглях случайностей не бывает.

— Как скажешь, Барра-Юм, — сказал Кан Эк, и в его голосе послышалось уважение. — Твоё слово — закон для меня и твоих людей.

— Я знаю, — ответил я. — Завтра утром возьми пять воинов, и мы двинемся на встречу с этим человеком.

— Сделаю, Барра-Юм, — сказал он и, поднявшись, снова бесшумно растворился в темноте.

Я остался сидеть у костра, смотрел на огонь и размышлял. Кто-то искал меня, кто-то хотел передать мне послание. Это могло оказаться началом чего-то нового или концом всего, что я построил. Но я должен узнать, что скрывается за этим посланием. Ради себя, ради своих людей, ради будущего, которое я пытался создать. Я поднялся, проверил, как лежит револьвер, и направился к своей хижине, чтобы отдохнуть перед дорогой. Завтрашний день обещал стать долгим и полным неожиданностей, и его нужно встретить с ясной головой.

Глава 7

Встреча в сельве

Добравшись до нужного селения, мы остановились на его краю. Я чувствовал, как джунгли за моей спиной медленно затихают, словно прислушиваясь к тому, что должно произойти. Селение оказалось совсем небольшое, скорее форпост, чем большая деревня, насчитывающее несколько хижин, окружённых высокими деревьями. В них жили практически одни охотники и воины.

Увидев меня, выпущенный из ямы проситель поднялся и шагнул вперёд, и я увидел его лицо, усталое, с глубокими морщинами, которые, казалось, были прорезаны ветрами и временем. Старый охотник, но всё ещё крепкий, с глазами, которые видели слишком много, чтобы бояться.

Я подошёл ближе и остановился на расстоянии нескольких шагов. Охотник смотрел на меня без страха, и это казалось странным. В джунглях обычно либо боятся, либо уважают, но в его взгляде плескалось что-то другое: смесь усталости и надежды.

— Ты тот, кого называют Барра-Юм? — спросил он, и голос его звучал хрипло.

— Да, —