О войне, Тегеранской конференции и маршале Рокоссовском. Глазами отца - Сергей Арташесович Арутюнов

он записал на листке бумаги свой домашний адрес.

На следующее утро Симонов вылетел в Баку, а потом – на фронт.

На всю оставшуюся жизнь Арташес Арутюнов запомнил эту встречу. Излишняя его скромность не позволила после войны обратиться напрямую к Симонову, «зайти» к нему домой… Так и не встретились они в послевоенные годы. Прекрасный, но жестокий по своей правде фильм «Живые и мертвые» (по книге К.М. Симонова) Арташес пересматривал не раз. Полковник Арутюнов участвовал в церемонии прощания с выдающимся писателем Константином Михайловичем Симоновым в 1979 году.

Шираз. На приеме у Джаханбани. Осень 1943 года

Текст от автора дневниковых записей

«Это было в 65 километрах северо-восточнее города Шираз. Передвигаясь на автомашинах, предоставленных командованием советской группировки, мы оказались у развалин древней столицы Иранского государства – Персеполя (известный также как «сто колонн», иное название – Тахт-е-Джамшид). Он расположен у подножия горы Кух-и-Рахмат. Это были остатки центра империи династии Ахеменидов, строительство этой столицы начали еще в VI–V веках до н. э.!

«Шахский дворец» (так мы с сослуживцами условно назвали эти остатки зданий) был роскошным с виду, даже несмотря на свою древность! Здесь был, очевидно, водопровод, устроенный по древним технологиям и снабжавший столицу водой. На скалах, расположенных вдоль дороги, мы обнаружили изображения древних всадников, пеших персидских воинов. Мы напрасно пытались разобрать надписи рядом с рисунками – они были сделаны на древнемакедонском языке. Немного разбираясь в древней истории, я лично напомнил своим спутникам о том, что здесь пролегал путь армии Александра Македонского в глубокой древности. И не случайно город получил название Персеполь – «город персов».

Затем въехали в Шираз. Этот центр древних цивилизаций расположен в 900 километрах от Тегерана. Нас приятно поразил этот город: современная на тот момент архитектура каменных зданий, идеальная чистота улиц, просторные площади, немноголюдная обстановка. Обилие кипарисов, пальм и другой зелени в городе, на фоне горных пейзажей.

Проехали мавзолей Саади (персидского поэта, жившего в период монгольских завоеваний, примерно в начале XIII века). Он находился в древней части города и заметно отличался от других зданий наличием веранды и восьми массивных квадратных колонн.

Несколько слов о Саади.

Имя этого великого уроженца Шираза и мыслителя Персии навеки вписано в сокровищницу литературы всех времен и народов. О жизни самого поэта известно очень немного. Даже год его появления на свет не установлен историками! Наиболее часто упоминают 1203 год. В некоторых источниках пишут так: «Родился в первом десятилетии XIII века и прожил почти вековую жизнь»… Саади рано лишился отца, окончил одно из лучших учебных заведений того периода – багдадское медресе «Низамийе».

Затем Саади странствовал в роли дервиша, четырнадцать раз он побывал в самой Мекке, посетил Индию, был муллой в мечетях Дамаска, вел образ жизни отшельника в пустыне неподалеку от Иерусалима. Постулаты своих философских изречений он остроумно адаптировал в сборнике «Бустан», который сразу после напечатания принес ему почти мировую известность. Написано это рифмованной прозой, перемешано стихотворными вставками. С гордостью замечу читателю, что лично читал строки Саади!

Шираз! Это место рождения и место смерти великого поэта. Мавзолей его расположен на восточной окраине города, в самом конце бульвара Бустан. Опишу вам его, по возможности.

Комплекс образует высокий квадратный павильон (стены украшены своеобразными орнаментами и растительными узорами), перед которым устроена некая веранда, крыша которой поддерживается восемью квадратными колоннами. С левой стороны к павильону примыкает длинная колоннада, завершающая архитектурный ансамбль. А внутри павильона находится мраморное надгробие с вырезанными на крыше стихами Саади, да и окружающие стены так же украшают творения поэта, увековеченные в плитке.

Некоторые философские афоризмы Саади мне пришлись по душе, и я записал их:

«Коль можешь миром покоить страну, не затевай напрасную войну.

Прежде думай, потом говори, но остановись прежде, чем тебе скажут «довольно».

Человек выше животного способностью речи, но он ниже его, если употребляет ее не должным образом.

Тот, кто не желает поднять упавшего, пусть страшится упасть сам, ибо, когда он упадет, никто не протянет ему руку».

Конечно, я, часто мысленно возвращаясь к тому самому Ширазу, вспоминал и о строках великого нашего поэта Сергея Есенина:

Шаганэ ты моя, Шаганэ!Потому, что я с севера, что ли,Я готов рассказать тебе поле,Про волнистую рожь при луне.Шаганэ ты моя, Шаганэ.Потому, что я с севера, что ли,Что луна там огромней в сто раз,Как бы ни был красив Шираз,Он не лучше рязанских раздолий.Потому, что я с севера, что ли.

Да, прав Есенин, на самом деле красивейший Шираз не был для нас самым желанным местом в этом мире. Нас тянуло на родину, ежечасно, ежеминутно. И это – чистая правда.

По дороге остановились у башни цитадели Керим-хана…

Откуда нам стали известны все эти названия и имена? Нас тогда сопровождал иранский проводник, неплохо знавший русский язык.

* * *

Но главный сюрприз нашего путешествия ждал нас впереди.

Нам было приказано представиться командующему войсками Южного округа – генералу Джаханбани.

После того как мы расположились в ширазской гостинице, погладив наспех свою повседневную форму (другой просто не было), начистив до блеска сапоги, побрившись, сменив подворотничок на свежий и белоснежный, утром – в 8 ч. 30 мин. выдвинулся к приемной штаба Южного округа иранских войск.

– Майор Красной армии Арутюнов, уполномоченный советским командованием, просит доложить о своем прибытии к командующему округом! – таков был краткий доклад адъютанту генерала – после традиционного воинского приветствия.

– Подождите две минуты! – на неплохом английском ответил молодой адъютант. Я с трудом, но понял его речь.

Замечу, что в этом эпизоде меня спасли интуиция и наша «солдатская смекалка». Дело в том, что я почти не знал английского. В школе и в военном училище изучал немецкий язык. Но что делать, надо было вести диалог. Но как я заговорю с самим генералом! И на каком языке?..

Через десять минут («пунктуальность – не характерная черта персов», пронеслась мысль в голове) меня подвели к высокой массивной двери кабинета. Дверь отворилась передо мной, и я вошел в кабинет. Мне показалось тогда, что по площади он занимает сорок квадратных метров, не меньше.

За широким и массивным письменным столом («наверно, такие столы встречаются только в кабинетах вельмож») сидел седоватый мужчина лет пятидесяти, роста выше среднего и добродушно улыбался. Я повторил доклад, с добавкой «господин генерал» и прочее, как положено.

Генерал Джаханбани поздоровался кивком головы и молча указал на стул. Этот стул как будто заранее был отставлен от стола метра на два.

Я, стоя, но зная о том, что приглашение присесть не было нарушением субординации, кратко доложил генералу о целях и задачах нашей миссии в Ширазе. Это был заранее выученный мною текст о необходимости взаимодействия с союзными нам англичанами, а также о поручении информировать командование иранскими войсками в данном регионе –